Анечка, пани Анна

Лариса Денежная

Чем больше лет отдаляют нас от самой кровопролитной в истории нашего народа Великой Отечественной войны, тем дороже свидетельства и воспоминания ее участников, которых с годами становится все меньше. «У нас только Анна Кузьминична Рязанова осталась. Она служила в годы войны в медсанбате», - сообщили мне в Ставропольской краевой больнице на просьбу дать кандидатуру ветерана войны из числа бывших сотрудников лечебного учреждения.

Анна Кузьминична Рязанова, ветеран Великой Отечественной войны.
Лариса ДенежнаяАнна Кузьминична Рязанова, ветеран Великой Отечественной войны.

Признаюсь: на встречу шла с изрядной долей волнения. Будущая моя героиня обмолвилась по телефону: мол, не знает, как будет себя чувствовать.  И то верно — Анне Кузьминичне пошел уже 96-й год. А воспоминания, которые я хотела услышать от своей героини, для человека в таком возрасте — не из легких. Нам же, журналистам, подавай детали, картинку...

Дверь открыла маленькая худощавая женщина в безрукавке на подкладке из овечьего меха. Зачесанные под ободок седые волосы. Тихий голос.

Облик медицинской интеллигенции.

– А у вас дом — в чудесном месте. Рядом все, что нужно, — поликлиника, магазин, - начала я, чтобы с первых минут общения убрать официальный налет.

Анна Кузьминична в ответ улыбнулась, кивком выражая согласие. Валентина Васильевна — дочь моей героини, присела рядышком с нами, предупредив, что мама сейчас — не лучший собеседник, быстро устает, плохо слышит. Годы берут свое. Поэтому пришлось о событиях военных лет расспрашивать в «концентрированном» виде.

Эта страница жизни моей героини мало чем отличалась от жизни ее сверстников, планы которых нарушила война.  В 1941 году шестнадцатилетняя Анна, сельская девчонка из Голицынского района Пензенской области, успела всего год проучиться в школе медицинских сестер. А через год выпускники, еще толком не познавшие жизни и без практического опыта в профессии, вынуждены были осваивать свою работу в экстремальных условиях, далеких от изложенных в медицинских учебниках.

Анна Зязикова (позже - Рязанова) ведет прием в госпитале.
Анна Зязикова (позже - Рязанова) ведет прием в госпитале.

– Нас распределили всех по воинским частям. Так я попала в сортировочный пункт железнодорожной станции Пенза-2. Мы отправляли солдат на фронт.  Пенза-2 - это крупный железнодорожный узел. Тогда через станцию шли эшелоны за эшелонами. Перед отправкой солдат мыли в бане, после чего они проходили осмотр. Мы смотрели, кто больной, кто здоровый, проверяли на педикулез. В то время завшивленность была большая в армии...

В 1943 году таким же эшелоном вместе с четырьмя сверстницами, сестрами милосердия, Аня, призванная Нижне-Ломовским РВК Пензенской области, отправилась на фронт. Прибыла в распоряжение 1-го Белорусского фронта — в госпиталь, который был прикомандирован к 1-й Польской армии. Польша тогда была под оккупацией...

Как рассказывала Анна Кузьминична, их и одеть по форме забыли. Отправляющие думали, что выдадут одежду по месту прибытия. А принимающая сторона понадеялась на первых. Позже, когда пришла посылка, девчат одели. 

– Дали английскую шинель, польскую конфедератку, а керзачи наши, советские, во-о-о-от такие, - рассказывала Анна Кузьминична. – 43-го размера, а у нас — 34 - 35-й.  Однажды из-за такой обуви беда приключилась с одной нашей сестричкой. Хотела она прокатиться по льду, да провалилась. Сапоги затянуло трясиной — болотная жижа попала в них. Так они и остались в воде. А подругу нашу мы еле вытащили.

- Мама, не отвлекайся, - вступила в наш разговор дочь Анны Кузьминичны.

Моя героиня послушно исправилась. Правда, объяснила, в голове перепутались места, годы. На службе в Польской армии их перебрасывали на самые тяжелые участки. А их госпиталь превратился в медсанбат.

Какие воспоминания остались об этом периоде? Поток раненых. Усталость, которая валила с ног. И одно желание - поспать. Иногда не спали сутками. А ложились, где придется, на места, не занятые ранеными.

– Госпиталь стоял в прифронтовой полосе, под Варшавой, с противоположной стороны Вислы, - рассказывала Анна Кузьминична. - Работала и за медсестру, и за анестезиолога — медперсонала не хватало.  Ассистировала врачу во время операций, вводила наркоз - тогда был хлороформ. Тяжелый препарат. Но он спасал. Принимали и своих, и поляков.

– А проблем в общении не было? - спрашиваю.

– Перед отправкой на фронт мы два месяца учили польский. Да и многие поляки говорили по-русски. Они хорошо к нам относились. Меня называли пани Анна.

О тяжести боев медперсонал судил по потоку раненых и полученным травмам.

 - В медсанбате было три отделения. Однажды позвонили из Польской армии, просили выделить им медсестер на подмогу. Нас с подругой направили туда. Только появились на пороге, польский врач тут же распорядился: принимайте. И ушел. А раненые — все лежачие, без сознания, с черепно-мозговыми травмами. В их ногах — истории болезни. Вот и весь прием. Нам поставили задачу — отправлять раненых в тыл. Двое суток мы не спали, не ели. Приезжал санитарный транспорт, мы помогали грузить раненых на носилках в машины. Тогда и позвоночник сорвала.

А когда вернулись в свой медсанбат, наш начальник Айдаров еще и отчитал нас: где, мол, шлялись? Отправлял-то нас на несколько часов. А мы на двое суток задержались. Не поверил нам, думал, что вот молодые решили погулять.   За это на гауптвахту отправил меня. Всю ночь я там пробыла. А утром открылась дверь. Слышу голос врача: «Аня. Операционная стоит. Пошли...». Я было попыталась объяснить, что меня должны освободить, мол, нельзя самовольно уходить. Но доктор настоял. В общем, сбежала с гауптвахты...

Санитаров в то время не хватало. Как рассказала Анна Кузьминична, однажды за день они с подругой Валей Кондаковой подняли 200 раненых. Валились с ног. Только присели на лестницу, хотели отдохнуть, а тут начальник: «Девчата, готовьтесь эвакуировать». Тогда расплакались, как дети.

На войне привыкают ко всему. Каждый день видеть окровавленные тела, боль. Это будни войны. Медики сталкиваются с этим постоянно. Но еще один случай заставил пани Анну плакать.

– Я запомнила его на всю жизнь. В палате, где лежал раненый, под его кроватью была лужа крови. Нужно было его срочно спасать. Но ни одной системы переливания крови у нас не было. Тогда польский врач стал вводить в вену физраствор. Он набирал его шприцем, один за другим. Раненый все же умер. Я тогда так плакала. Потому что его можно было спасти, если бы была эта система.

Медсанбат передвигался вместе с войсками, дойдя до Германии. Войну Анна закончила в 16 километрах от Берлина в городе Биркенвердер. Впечатления от увиденного Анна Кузьминична хранит до сих пор. Войдя в город, они искали помещения для размещения медсанбата.

– Зайдя в один дом, мы увидели в комнате сервированный стол с красивой скатертью, посудой. Как будто здесь готовились встречать гостей. Но дом был пустой. Его спешно покинули.  Там, где прошли советские войска, многие дома уцелели. Наши очень аккуратно вели боевые действия. Где прошли союзники, оставались одни руины.

 Молодожены Рязановы.
Молодожены Рязановы.

Здесь же, в Германии, Анна нашла и свою любовь. На празднование дня рождения подруги, на которое она была приглашена, пришли два офицера. Один из них, Василий Рязанов, позже и стал ее мужем.  Регистрация брака прошла в 1946 году в русском посольстве в Берлине. А через два года у молодых супругов родилась дочь.

На Родину они вернулись в Оренбург по месту службы мужа в 1949 году. Вскоре родилась вторая дочь. Как и все семьи кадровых военных, мотались по гарнизонам - «то в горах, то в степях». В Ставрополь переехали в 1962 году. Анна Кузьминична устроилась на работу медсестрой в лор-отделение краевой больницы, где проработала до самой пенсии.

Во время нашей беседы дочь Анны Кузьминичны внимательно слушала рассказ матери. Я почувствовала, что некоторые моменты она слышала впервые.

– А вам родители рассказывали о войне? - спросила я у Валентины Васильевны.

– Папа в основном. Во время войны его маме две похоронки пришли. Первая — когда думали, что отец погиб, но он выжил.  А вторая похоронка — по ошибке. Но тогда семья этого не знала. И его брат, когда получал паспорт, в память о моем отце взял его имя, изменив свое. А когда после войны папа вернулся домой, в семье оказались два Василия Дмитриевича Рязанова.

– А вот я этого что-то не помню, - сказала Анна Кузьминична.

Значит, муж не сказал. Во многих семьях тогда редко вспоминали о событиях тех огненных лет. Старались побыстрее забыть войну. Супруги Рязановы прожили вместе долгую жизнь. Василия Дмитриевича уже нет в живых. А на серванте, на самом видном месте - фотография молодоженов Рязановых. Анна Кузьминична, глядя на нее, конечно, вспоминает не войну, а мужа. Стройный, красивый, с зелеными глазами русский офицер. Завидный жених по тем временам. Многие тогда не вернулись с войны или пришли с увечьями.

Сейчас, когда переписывают историю, а то и вычеркивают из летописи Второй мировой войны некоторые ее страницы, в нашей стране — небывалый интерес к этим событиям. Рассекречиваются многие архивы, чтобы мы знали всю правду о Великой Отечественной. В переписывании истории особенно стараются поляки, которые из Красной Армии — освободителя Европы от фашизма, лепят образ оккупанта. Но Анна Кузьминична вспоминает другое. Как раненые поляки, воевавшие бок о бок с советскими солдатами, видя, как валятся с ног от усталости русские пани и панэнки, сестры милосердия, советовали им лечь отдохнуть. Хоть ненадолго.

75 лет Великой Победы, Великая Отечественная война, Анна Кузьминична Рязанова, Ставропольская краевая больница

Комментарии

Авторизуйтесь, чтобы оставить комментарий. Это не займёт много времени.

1

Другие статьи в рубрике «Главное»

Другие статьи в рубрике «История»

Другие статьи в рубрике «Общество»

Другие статьи в рубрике «Россия»