Что день грядущий мне готовит?

Василий Скакун

Что день грядущий мне готовит?

Если оглянуться на мелькание прожитых дней жизни каждого из нас (они, как некие пейзажи из окна скоростного поезда), то, к великому удивлению, обнаруживается, что все они в своем абсолюте как близнецы-братья, ну за малым исключением – своих дней рождения да тещиных именин. Да, быть может, еще периоды отпуска с обгоревшей на море лысиной и еще каких-нибудь командировок с сабантуями за пределами своего населенного пункта и остаются светлыми пятнами в памяти нашего сознания. И ведь на самом деле, как-то скучно мы живем на Белом Свете, господа-товарищи!

Быть может, на селе жизнь повеселей в плане того, что куры да свиньи не дадут грустить по бесцельно проведенному времени: там зерна нужно подсыпать кудахтающему «люду», там почистить свинарник от нечистот, то пора браться за тяпку, ведь все равно за тебя никто сорняк на огороде не выполет. И так изо дня в день, из недели в неделю... Но тем не менее, как бы мы себя ни загружали работой рук, но без работы разума все равно как-то все однобоко, серо, убого.

Пойди сейчас на какое-нибудь культурное мероприятие, и, если это не звезда первой величины типа Шевчука с его «Сольником», то обшарпанные залы дворцов культуры уныло полупусты. К сожалению, прошли времена, когда поэты собирали полные стадионы жаждущего глотка свободы люда. Теперь же приняли свободу за вседозволенность, и уже никакой дарованной свободы, как оказалось, никому и не надо. Как говорится: «За что боролись, на то и напоролись», перепутав истину с произволом личных намерений.

Даже спортивные зрелища, кроме открытого мордобоя, уже не влекут на стадионы тысячи людей, как это было еще в недавнем прошлом. На престижнейшие соревнования международного уровня по легкой атлетике прошлого года было продано всего 38 билетов. Окошки касс кинотеатров, некогда выдерживающие осады многотысячных очередей, затянуты паутиной, да, честно говоря, и смотреть-то нечего – сплошные насилия, убийства, разборки одних бандитов  с другими. Не остались в стороне и московские театры, в том числе и знаменитая Таганка, в которую, чтобы попасть на «Гамлета», надо было отстоять ночь за заветным билетиком. Теперь-то и он, театр, тоже испытывает голод по зрительской симпатии.

И если при жизни Вл.Высоцкого он и ему подобные были истинными кумирами простого люда страны: помните, тот известный эпизод из его, Владимира, жизни, когда в Набережных Челнах труппа театра пешком ежедневно (во время гастролей) возвращалась после спектакля в гостиницу, по обеим сторонам проспекта со всех открытых окон звучали песни Высоцкого, и он шел, как Цезарь, по улицам восторженного Рима, то сейчас либо с кумирами дефицит, то ли мы стали уж очень разборчивы. Но, по большому счету, все заняты одной тематикой – «где деньги, Зин?». Прошло всего-то тридцать лет, и мы, ну если не все, то многие помним, когда, с трудом разбирая слова песни Вл. Высоцкого «Протопи ты мне баньку по-черному» с ленточного магнитофона «Днiпро-12», пытались записать ее текст, и с тихим ужасом впитывали в себя ее крамольный (как нам казалось) смысл. Это был великий период пробуждения человеческих душ от всеобщего страха сталинской инквизиции.

Мы почему-то никогда не задумывались о том, а почему все-таки так худо все обернулось. Ведь сюда даже не подходит выражение В.Черномырдина (бывшего премьера), что хотели, как лучше, а получилось, как всегда. Нет, получилось как никогда жестоко, бесчеловечно и цинично. Наверняка прав был Максим Горький, говоря: «И я особенно подозрительно, особенно недоверчиво отношусь к русскому человеку у власти – недавний раб, он становится самым разнузданным деспотом, как только приобретает возможность быть владыкой ближнего своего», и, быть может, именно поэтому он, писатель, так неожиданно и ушел из жизни.

Так почему мы стали такими безразличными (или все-таки бездушными?), ведь нет классового или иного противостояния, почему все так устали от жизни, которую, по большому счету, и не успели попробовать по-настоящему? Вот как устроен человек – когда многое было запрещено, то нас интуитивно тянуло туда: к новым песням, стихам, фильмам. Теперь, когда почти все можно, это «можно» так исчернили, что у многих уже и отбили желание стремиться к тому, что можно.  И теперь так и хочется, чтобы многое из того, что можно, стало бы тем, что нельзя.

Посмотришь на детей – как много и с любовью они по-детски трудятся: и то им надо, и другое желательно проверить, и третье обязательно необходимо достать, узнать, впитать в себя. И все они в делах неугомонных. Мудрецы говорили, что у философов и у детей есть одна благородная черта – они не придают значения никаким различиям между людьми – ни социальным, ни умственным, ни внешним. Все это еще впереди, ибо всем этим взрослым «прелестям» они вынуждены будут научиться у родителей, школы, улицы. Но все-таки и среди нас, взрослых, остались еще такие, а вернее, это те, кто возродили в себе чувства духовной близости со всем окружающим миром.

Одна наша хорошая знакомая по академии здоровья рассказала о себе такую невыдуманную историю. Как-то по случаю на базаре она купила толстолобика килограмма под три у тех, кто продает рыбу прямо из бочки. Продавец, получая деньги за прыгающую на весах рыбину и видя недоумение покупательницы, по-учал: «Придете домой, и перед тем, как разделывать тушку, ударьте ее по голове молотком пару раз, и она успокоится». Принесла хозяйка толстолобика домой, достала молоток и уже собралась нанести удар, да вздумалось ей взглянуть на рыбину. И увидела глаза ее, смотрящие прямо ей в лицо. В немецком языке это называется «Unter vier Augen» (в дословном переводе – внутри четырех глаз), то есть глаза в глаза по-нашему. И рука опустилась – она поняла, что убить рыбу она не сможет. Но что делать? Налила в ванну воды и пустила серебристую пленницу в родную стихию. Наутро взяла пластмассовое ведро, плеснула туда воды, затем аккуратно уложила туда же рыбу, понятливо помахивающую хвостом, обвязала старым платком верх временного аквариума и пошла с поклажей на остановку. Дождавшись дачного автобуса, поехала на Кравцово озеро, километров за пятнадцать от города. Но, оказалось, что озеро огорожено и у ворот охрана. Она начала объяснять: мол, привезла рыбину выпустить в водоем. Стража не поверила и велела показать, а убедившись в наличии живности, все равно сказали: не велено. Можешь отдать нам, мы, мол, позаботимся о ее судьбе. Но наша знакомая заподозрила неладное и ответила отказом: «Нет, я сама хочу выпустить ее на волю». Тогда раздосадованный вахтер стал указывать, что рыбалка платная и проход к водоему надо оплатить. Наша знакомая показала последние пятьдесят рублей и посетовала, что это деньги на обратный проезд. И тогда, видя, что от нее никак не отделаться, охранник подозрительно спросил, а не сбежала ли она из психушки.

Закончилось все все-таки мирно – рыбина, попав в родную стихию, благодарно ударив хвостом по водной глади, уплыла в свое подводное царство. А недовольный охранник напоследок сказал: «Ну и дура же ты, все равно ее кто-нибудь выловит», на что наша знакомая ответила: «Я свое дело сделала, и у меня отлегло от сердца, а что будет дальше с рыбой, так это уже не мои заботы».

Мудрые говорили, что будущее (грядущий день) каждый из нас бессознательно готовит задолго до своего проявления. Но каждый из нас готовит его по-своему, поэтому-то и результаты у всех различные.

размышления

Комментарии

Авторизуйтесь, чтобы оставить комментарий. Это не займёт много времени.

1

Другие статьи в рубрике «Колонки»

Ростелеком. Международный конкурс журналистов