Исповедь моего друга…

Наталья Буняева

Исповедь моего друга…
Сергея Мокроусова знаю давно. Красивый застенчивый парень. Его трудно развеселить и также трудно рассердить. Никогда за все время знакомства мы не касались его личной жизни, судьбы, если хотите. Он не рассказывал, я не настаивала. Знала, что в прошлом были проблемы, но как он из них выпутался, как он собрал себя из обломков, не выспрашивала. Уж очень хорош парень, жалко было бередить раны. Пока однажды оба не решились. Он рассказывал, я лихорадочно записывала. На десятой странице рука онемела…

Детство

«Я из Краснодара. Из очень благополучного района. Зелень, красота, мамочки с колясками… Когда-то и меня катали в коляске по этим улицам и аллеям. Меня и моих друзей. Нас трое было: родились в одном роддоме, жили в одном районе, детский сад, школа - все вместе. До пятого класса я был первым учеником: круглый отличник. Семья обычная: мама работала на заводе, папа слесарь, сестра спортсменка. Кстати, это большой предмет гордости для нашей семьи: она сама всего добилась! И российского признания, и международного. Я тоже шел за ней следом, с самого детства занимался спортом. Причем мне везло — в какую бы секцию ни пошел, везде был в первых рядах. Хоть в плавании, хоть в борьбе… Подавал надежды, как принято говорить.

М-да… Говорить — не делать. Мои друзья так и были рядом со мной. Начало девяностых встретили, как и все наше население, в полной растерянности. Мама моя пошла на вторую работу, в магазинах шаром покати. Потом появился намек на приближающееся изобилие, потом и оно само, это изобилие, прикатило. Все изменилось, родители на десяти работах, а мы - на улице. Курить начала вся наша троица одновременно. Сейчас вспоминаю и содрогаюсь: мы же были во втором классе! Зато такими модными себе казались, куда там! Видеосалоны принесли нам новую весть: можно жить «красиво». Сейчас понимаю, что нам везли все низкосортное: что еду, что одежду, что кино. Но разве объяснишь это пацану?

Попробовали…

В 12 лет нас «угостили» анашой. Ну, это уже верхом всего было! Я сначала боялся, да и не понял, что это. Друзей дураками обзывал, где-то чувствовал, что это опасно. Но любопытство взяло верх, а когда еще на «слабо» берут, то вообще… Ничего не произошло: родители не узнали, на мне это никак не отразилось. Также покуривал с пацанами, выпивал втихаря, в школе мы стали «крутыми». Это я тогда так думал.

В то же время я упорно занимался спортом. Как это получалось, до сих пор не понимаю. Пятиборье, конный спорт, единоборства — успехи были поразительными. Может, это и притупило «нюх» моих родителей: не хуже, чем у других, и ладно. И я думал, что все впереди, вся жизнь.

И все-таки мама увидела, что что-то не так. Пыталась говорить со мной, но, если честно, кто из мальчишек сильно прислушивается к маминым словам? Однажды увидел наркомана, уже законченного, оборванного, с желтым лицом. Испугался. С тех пор стал бояться шприца.

Первый звонок с того света

Помню Новый, 1995-й год. На улице днем встретил взрослого мужика, уже отсидевшего не раз. И он мне кидает сверток: «На тебе, Серега, к Новому году!». В свертке — два коробка анаши. Один полный, второй наполовину. Мы с друзьями забрались на какую-то вышку, соорудили примитивный «бурбулятор», отдаленный аналог сегодняшних кальянов, и все выкурили!
Галлюцинации, организм буквально наизнанку вывернулся, меня швыряет из стороны в сторону, сердце вылетает из груди… До сих пор помню начало своего падения. Мы тогда все чуть не умерли…
Мне 14 лет. Жизнь все прикручивает гайки: у меня, нормального пацана, спортсмена, появились новые друзья. Эти ребята давно ко мне, похоже, присматривались… У многих за плечами тюремный срок, да еще и не один. Все наркоманы. Один из них, не зная, где уже денег раздобыть, подсадил на иглу младшего брата! И тот сломался на первой же инъекции…
Кололись тогда всем, что можно было раздобыть в аптеках. Как сейчас помню: препарат стоил шесть рублей и был в свободной продаже. В такой компании интересы соответствующие: они ждали, когда же и я рискну. А я боялся. Их уговаривал: «Дураки, не рискуйте, потом не выберемся!». А потом и меня уговорили. Сидим в гараже, друзья варят наркотик, потом по очереди колют друг другу. Я один остался. И тут началось: «Ты че, Серый, не мужик? Ты хоть попробуй, какой это кайф!». Я отдергиваю руку от уже занесенного шприца, боюсь, а кто-то мою руку придерживает… В тот раз я ничего не испытал, но через неделю опять укололся. И понеслось! За месяц нагнал такую дозу, что стал «необратимым», потерял контроль над собой полностью.

Падение на дно

Дальше — все как у всех: я постепенно впадал в безумие. Уже знал, что такое ломка, уже опустился донельзя, и остановиться не мог. До сих пор помню мамины глаза: у нас дома врачи, все суетятся с ней, а я убегаю на улицу - надо уколоться! Разорил семью: бесконечные «приводы» в милицию, облавы… Нас менты уже ненавидели. А для кого-то из них мы были неплохим источником дохода, кстати. Первый раз меня выкупили за 4 тысячи долларов.
И наконец свершилось неизбежное: меня посадили. Вы, может, не поверите, но и в колонии я каждый день кололся! Там-то и причины не было останавливаться: все доступно, никто не мешает. Два года, что называется, «от звонка до звонка». В первый же день после освобождения отправился к друзьям: они как раз варили мак. Безумие до такой степени завладело мной, что я уже не мог себя контролировать. В вены вливалось все: кислота, ацетон, один раз кипяток залил, чуть без руки не остался. Дикая боль.
Родители? Жалко было: мама по больницам, отец с двумя инфарктами, сестра отдалилась. Меня лечили во всех краснодарских больницах, включая психиатрическую. Но и медучреждения однажды занесли меня в черный список, как нежелательного пациента: мы и там умудрялись колоться!
Глубина моего падения была такой, что я сегодня не могу ее толком оценить: то кажется, что помню свою жизнь по минутам, то она расплывается куда-то, остаются одни фрагменты… Вот мама мирно варит борщ на кухне. Я вбегаю, снимаю ее кастрюлю, ставлю свою. Раскладываю у нее на глазах шприцы, все, что нужно, и колюсь. Потом падаю на колени: «Мама, прости!». Она сидела окаменевшая от ужаса.
Откуда-то появились друзья, промышлявшие карманными кражами. Ездил с ними, чтобы хоть как-то «заработать» на дозу. И уже тогда понимал, конечно, что все: круг замкнулся. Я покойник. И как я боялся смерти: вокруг, как мухи, умирали друзья… Кто-то сел в тюрьму, кто-то ослеп, кто-то под забором, как животное… И тогда я уже сам начал искать выход.

Человек родился

Выход нашелся неожиданно: измученные, мы с другом ездили уже просто так, по всему югу, в поисках заработка, в поисках дозы… И встретили парня, у которого брат в Ставропольском крае исцелился, живет в православном Спасо-Преображенском центре. Я тогда сам собрал необходимые справки и приехал сюда. Первый месяц было трудно, я три недели не спал вообще, плохо понимал, что происходит. Но каждое утро, качаясь, выползал из-под одеяла и становился на молитву. А потом все прошло. Я как заново родился! Через два месяца ко мне приехала мама. Сидит в машине, какие-то сумки перебирает, а я иду навстречу, чистенький, в белой рубашке.. И она на меня смотрит и не узнает: я поправился, лицо уже не было желтым. Ну и все… Теперь у меня другая жизнь.
Жениться? Нет. Я не готов к такой ответственности. Иногда кажется, что никогда не буду готов: слишком много надо восстановить. В конце концов образование получить, окончить институт. Я же, когда кололся, еще и учиться пытался… Умник такой был!
И еще: я сейчас думаю, кем бы я стал, если бы не наркотики? Не знаю…»
От автора. Такая вот исповедь моего друга. Я им горжусь всегда: и когда он без конца как белка в колесе крутится с делами вверенного его стараниям Ставропольского филиала Спасо-Преображенского центра для наркозависимых, и когда (тут уж гордость зашкаливает!) его приглашают с лекцией в МГУ или Московскую духовную академию, или когда он ведет светскую беседу с президентом какой-нибудь республики, проводит бесконечные семинары, участвует в диспутах и дискуссиях, и даже тогда, когда он от усталости засыпает над кружкой чая у меня на кухне. Дочка моя считает его братом, он вообще какой-то родной у нас в семье. Когда мы встретились впервые, я и не поверила, как-то не уложилось в голове, что он наркоман. «Несерьезный» вопрос: а может, не было ТОЙ жизни вообще? Может, он просто спал, как заколдованный, а теперь проснулся?
Друзья Сереги тоже выбрались из беды. Те самые, с детства. Один парень в протестантском «Исходе», другой как-то сам. Сейчас живет в Америке.
«Вот смотрите, Наталья, уже говорено-переговорено, что наркотики — это смерть. Мы первые в стране сели на иглу. Одни из первых. И сегодняшним пацанам говорим: не пробуйте! Это путь на кладбище! Сколько нужно еще написать и сказать, чтобы они это поняли? Не знаю…»

Комментарии

Авторизуйтесь, чтобы оставить комментарий. Это не займёт много времени.

1

Другие статьи в рубрике «Общество»