Катюша

Наталья Буняева

 

Катюша
Ее и сейчас хочется так назвать: ну никак эта женщина не сдается в борьбе со старостью! «Да что ж вы зимой пришли! Вы летом приходите, когда у меня огород будет: мои помидоры самые вкусные! А картошка, а ягоды?!» И все это в довольно преклонном возрасте, когда бы уж на печи лежать, да кошку гладить, да чаек попивать с соседками… Куда там! По наградным документам Екатерины Филипповны Подколзиной можно изучать историю страны, не меньше. Очень много их, этих документов… Может, в этом и кривда жизни? Ну не место женщине на войне! Войны мужчины придумывают, вот пусть и воюют. А девушкам в восемнадцать лет… Да что уж, отгорело все. Только по щекам беспрерывно катятся слезы.

ВОЙНА. КУРСКАЯ ДУГА

Когда Кате было 18, началась война. Из воронежского села Сериково троих девчонок призвали. Катя ушла на фронт сан-инструктором в 42-м. На Курскую дугу, как раз в знаменитую «столицу» величайшего танкового сражения, под Прохоровку.

«Я не добровольно пошла, не буду лишний раз геройствовать. Сначала отец был призван, хоть по годам уже и не подходил. Я заняла его место кладовщика в нашем селе. Работу знала, образование позволяло… А потом папу вернули: в тылу нужны были милиционеры. А он у меня боевой был, так и пошел на другую войну — с бандитами. А я, как и почти все девчата в стране, училась еще в школе на санинструктора. Фронт требовал мед-работников.

… И вот я в армии. Доставили нас в часть, на Курскую дугу. Идем в Прохоровку среди огромных груд искореженного железа, среди неубранных убитых… Мы — необстрелянные бойцы, страшно нам. А потом началась работа, и куда тот страх делся: солдатам-то еще страшнее было, они воевали. А я их вытаскивала, раненых с поля боя. Ну и что, что маленькая была? Тягала мужиков то на спине, то перевяжу его, а солдатики помогают тянуть. А то прятаться приходилось от пуль прямо за телами солдат… Всякое бывало... Так и работала, пока однажды кто-то мою анкету перелистал, увидел, что складом заведовала, ну и определили меня снова в кладовщики.

ЗЕЛЕНАЯ РОЩА

Сражение на Курской дуге закончилось, и наша Катя пошла дальше со своей частью. Сумы, Нежин, Бровары… Там, в бесконечных переходах сильно простудилась и отправилась в госпиталь с воспалением легких. Подлечилась, и военная судьба делает новый поворот: Екатерина, обстрелянный боец ростом в полтора метра, отправляется на прорыв блокады Ленинграда. В часть добиралась с бойцами то на перекладных, то пешком. Там же ее определили учиться в институт связи, в Зеленой Роще.
«У нас и тетрадей-то не было… Собирали в институте бумагу, газеты, на них и писали. Днем пишем, слушаем лекции, ночью учим. Преподаватели — профессора из блокадного Ленинграда. Преподаватель нам что-то рассказывает, потом бледнеет и на пол падает. Подхватим, посадим на стул, он отдышится и снова читает. Вот что голод делает… А потом нас распределили по частям. Моя часть стояла как раз рядом с «Авророй». Задача моя, как радиолокаторщицы, была тогда секретной: мы «водили» в небе самолеты. Позывных вроде «Ромашка» или «Сокол» у нас не было: все держалось в тайне. Самолеты вызывали на связь по номерам: 31-й, 32-й…»

ПОБЕДА И СНОВА ВОЙНА

В одном из них летал и будущий муж Екатерины, Феодосий Подколзин. «Да что вы, какая там любовь? Он летчик-истребитель, все время в полетах или в подготовке к полетам. Я на локаторе. Некогда нам было романы заводить, мы воевали. Знали, конечно, друг друга, но и только. Он и предложение мне сделал так: «Кать, давай поженимся! А то помрем и не поженимся…». Поженились в июне 45-го. А ведь еще и на японском фронте повоевали».

Однажды, уже накануне Победы, часть вдруг погрузили в вагоны и куда-то все поехали. Знали и локаторщики, и летчики, что едут на Дальний Восток, но что там будет, не знали. А там тоже была война, только она сильно отличалась от той, что утихала на Западе. Японцы были необычными солдатами. «Они с автоматами не воевали. Они все больше с холодным оружием: на ходу запрыгнет в нашу машину, и, пока водитель баранку крутит, он уже всех в кузове перебьет, вот какие были! Подготовка специальная…»

О Победе узнали в пути. Доехали до станции Ерофей Павлович, и вдруг вагоны содрогнулись: люди стучали, кричали от радости. Потом всех построили, объявили, что на Западе нет войны… И поехали дальше, в неизвестность, к «своим» японцам. Самолетов там оказалось мало: противник настроил фальшивых аэродромов, а настоящих самолетов раз-два и обчелся. Хитрые… «Мы часто стояли в охранении — вот где страх был! Там туманы были такие, что руку не вытянешь, ничего не видно. Так мы, чтоб врага не пропустить, на землю ложились: там туман не густой…»

ОТВОЕВАННЫЙ МИР

Когда и эта война закончилась, уехала наконец Катя в свое село. А Феодосий Герасимович, ее муж, летчик-истребитель, смог присоединиться к супруге только в феврале 46-го. Вместе в Ставрополь приехали, дом построили, детей нарожали. Четверых. Хотели большую семью: Феодосий не знал родительского тепла, вырос в детском доме, а Екатерина Филипповна и не возражала. Всю жизнь работали, трудились и на производстве, и на собственном клочке земли. Наградами не гордились, хоть и было чем: у главы семьи — три ордена, у его супруги тоже орден. Да медалей еще сколько!

Простые люди, простая жизнь. Они, как хлеб и вода: вроде бы и можно прожить, а когда беда постучалась — то попробуй обойтись без них! Надо было воевать, они воевали. Надо было жить и детей растить — жили и растили. Феодосий Герасимович умер в 2000 году… Через столько лет война таки выстрелила, сказались болезни и фронтовые раны. А Екатерина Филипповна до сих пор выращивает лучшие в мире помидоры и картошку…

Комментарии

Авторизуйтесь, чтобы оставить комментарий. Это не займёт много времени.

1

Другие статьи в рубрике «Общество»

Последние новости

Все новости
Ростелеком. Международный конкурс журналистов