Кундузский разведбат: боевое братство

Наталья Ардалина

Кундузский разведбат: боевое братство

1984 год, весенний призыв в армию. Окончив первый курс Ставропольского государственного педагогического института, Саня Рыбальченко и еще 25 таких же, как он, мальчишек-студентов пришли на призывной пункт. После недолгих процедур их отправили в Баку, а там уже бравый майор сообщил: «Так, ребята, вы пойдете в Афган».

О том, что там идет война, пацаны, конечно, знали. Но вот страха пока не было. Он появится позже. Даже не в первые дни службы, не после первого обстрела, а уже после приказа на дембель – когда они начнут понимать, что выжили здесь вопреки всему и что дома их ждут...

После четырех месяцев медицинской учебки в Ашхабаде готовых санинструкторов из Ставрополя распределяли по военным частям. Как-то так получилось, что в одно из подразделений никто не пошел. «Что это за часть?» – поинтересовался Александр. «Э, сынок, там сразу или ранят, а то, скорее, убьют. Это разведбат». Так он и попал в легендарный 783-й Отдельный разведывательный батальон, который больше знают как Кундузский разведбат.

Кундузский разведбат: боевое братство
Боевое крещение

К месту расположения части Александр прибыл 4 ноября, а уже 8-го отправился в свою первую операцию. Помимо стандартного для бойца снаряжения у сержанта была с собой и медицинская сумка с перевязочным материалом, лекарствами, главное из которых, как он понял позже, – промедол, быстро снимающий боль и дающий раненым передышку.

Начало ноября выдалось тихим, внизу – довольно теплым. Желтая листва и запах костров живо напомнили мальчишкам дом, студенческие походы, ровесников, которые остались там, где-то вне новой реальности...

Взвод разведчиков, с которыми обязательно шел медик, традиционно отправлялся вперед, а уже за ним шла пехота. Ночью разведчики сидели в засаде, где «деды» проверяли, как справляются с ночным караулом «духи». Многие из «зеленых» пацанов засыпали, не выдерживая нового для них ритма. Александр как-то сразу очень четко понял, что именно от этого зависит жизнь и его самого, и всего взвода, и ему довольно быстро начали доверять ночные дежурства без подстраховки.

В такую тихую и темную ночь неожиданно начался бой, первый для молодого санинструктора, который оказался почти учебным – без раненых и погибших. А вот на следующий день, ближе к вечеру, после того как взвод взял высотку, завязался уже серьезный бой. Первым Александру пришлось перевязать раненного в лицо афганского солдата, рота которых шла вместе с нашими. А закончился бой довольно неожиданно: во время маленького затишья командир взвода Юрий Габрус поднялся в полный рост и с гранатой в руке побежал в сторону разлома, из-за которого бил пулемет. Видимо, не выдержали нервы у моджахедов, все четверо кинулись оттуда наутек. Комвзвода был совершенно героической личностью, вспоминает Александр Алексеевич. Другие командиры слегка придерживали солдат, а он, чуть затихло, сразу двигал вперед.

Выходили на два-три дня, соответственно, брали с собой сухой паек на это время, а кружить по горам пришлось уже шестой день. Все грязные, голодные, валятся с ног, но идти надо. Везде вокруг укрепрайоны, все заминировано, на каждой высотке – дзоты. Сколько раз за это время их обстреливали, уже и не вспомнить точно: высунул голову из-за камня – выстрел; спустились к ручью за водой – стреляют. На шестой день вышли по рации на связь, сообщили, что разведданные не подтвердились, идем обратно. Вот тут все и началось: стреляли сразу со всех сторон. Благо, рядом оказались несколько дувалов – маленьких саманных домиков, в одном из которых взвод и укрылся. После того как заняли круговую оборону, смогли немного осмотреться. Оказалось, что афганские солдаты куда-то моментально исчезли. Дувал, стоящий метрах в 20-30 от первого, оказался более выгодной позицией, и капитан начал постепенно всех переправлять туда. Этот коридорчик, простреливаемый со всех сторон, преодолеть было сложно не физически – морально. «К тому моменту я понял, куда попал. Думаю, какая разница, не сегодня, так завтра... и рванул. Пули свистели не то что над головой – везде».

Неожиданно стрельба затихла, и ребята услышали голос, усиленный громкоговорителем: «Шурави, сдавайтесь! Вы окружены!», а потом бравая музыка, и снова стрельба. После того как обстреливать позицию советских солдат начали из гранатомета, лейтенант-наводчик, который не расставался с рацией, вызвал огонь на себя. Александр, воспитанный на книгах и фильмах о Великой Отечественной войне, не думал, что ему тоже придется услышать эту полную героического отчаяния фразу: «Вызываю огонь на себя!». Следующие 40 минут были похожи на страшное землетрясение: свист, грохот, осколки. Снаряды ложились в нескольких метрах от разведчиков. Как только все стихло, капитан скомандовал отход: быстро уложили раненых на плащ-палатки и двинулись почти бегом вниз, к выходу из ущелья, опять вверх, снова вниз... Погода к этому времени успела испортиться, туман и слякоть еще сильнее затрудняли движение. Грузин-пулеметчик, раненный в оба бедра, видя, что ребята буквально выбиваются из сил, поднялся на ноги и пошел сам, опираясь на плечи товарищей. Вернувшись в расположение части, разведчики спали больше суток. Боевое крещение было пройдено...

Прощались с погибшими тяжело и часто

11 декабря, в ходе такой же операции по реализации разведданных, при прочесывании кишлака близ Кундуза, погиб ротный капитан Александр Каратаев, с ним еще семеро парней, несколько человек были ранены. А 9 февраля погиб комбат Алексей Козлов. Тогда поднялись высоко в горы, сильный мороз не давал расслабиться. Санинструктор шел вместе с фельдшером-прапорщиком, когда его окликнули. Александр остановился, обернулся, а через несколько секунд его накрыла ударная волна, от которой он потерял сознание. Очнулся – кругом дым и жуткий запах горелого тела. Оказалось, в кишлаке находился заминированный склад боеприпасов, комбат вошел туда первым...

Командира любили все. Он не особо муштровал разведчиков, понимая, что ребята и так ходят по краю пропасти. Прощались с ним тяжело и торжественно, при полном построении. Когда взлетевший с мрачным грузом «Черный тюльпан» помахал остающимся солдатам крыльями и резко взмыл вверх, мало кто сумел сдержать слезы...

Из сорока пришедших вместе с Александром бойцов погибли 18. А ровно через месяц после того, как он улетел домой, разведбат попал в засаду, где сразу в одном бою потерял 19 человек.

Кундузский разведбат: боевое братство

А дома ждали с замиранием сердца

«Только теперь, когда выросли собственные сыновья, я в полной мере понимаю, что чувствовали родители, когда узнали, что я попал в Афган, – рассказывает полковник внутренней службы, заместитель начальника управления МВД России по г. Ставрополю Александр Рыбальченко. – Мама засыпала и просыпалась с мыслями обо мне. Старший брат рассказывал, что каждый раз, когда к дому подъезжало такси, внутри все сжималось – только бы не телеграмма!»

И сейчас полковнику иногда хочется взять билет на самолет до Кабула, посмотреть на места, ставшие в чем-то даже родными. Никогда не забыть поле красных маков, раскинувшееся до горизонта, звуки взлетающих и садящихся вертолетов, сорванную политруком иконку с груди командира взвода, который вернулся в часть после ранения...

Там, в Афганистане, они всегда знали, что товарищ прикроет спину. Слова «один за всех и все за одного» не были для них пустым звуком. И тогда еще чувствовалась мощь государства, стоящего за ними, и искренней была гордость за свою страну. И очень хочется, чтобы страна, отправившая их на войну, тоже гордилась своими солдатами, прошедшими не только Афган...

Фото из архива Александра Рыбальченко.

Комментарии

Авторизуйтесь, чтобы оставить комментарий. Это не займёт много времени.

Неизвестный
Неизвестный | Пожаловаться  0
На Поклонной горе хотят сделать музей Афганской войны. В этом музее наверное будут фотографии замученых дембелями сотен молодых солдат. Еще будет море официальной лжи и фотографии десятков тысяч больных дистрофией и исколеченых морально солдат. Еще будут фотографии обвешаных орденами никогда не бывавших в боях замполитов, штабных офицеров и писарей. Будут письма солдат, проклинающих своих офицеров, которые так и не стали для них ни "отцами командирами" ни "старшими братьями по оружию". Отдельно будут висеть длинные списки предателей офицеров и прапорщиков, продававших моджахедам еду солдат и оружие с боеприпасами. Будут висеть фотографии сотен убитых солдат и офицеров, которых оставили в Афгане после хваленого сто процентного вывода и которые еще год пробивались с боями на Родину.
1

Другие статьи в рубрике «Общество»

Последние новости

Все новости
Ростелеком. Международный конкурс журналистов