Миром правят «олд бойз»

Наталья Ардалина
То, что во власти, как правило, мы видим одни и те же лица, которые не хотят расставаться со своим должностным креслом, в англоязычном обществе имеет название «круг старых друзей» (по-английски old boys), естественно, мужчин. О том, как за пределами этого «круга» можно выживать абсолютному большинству общества, нам рассказала гражданка Канады Нэнси Аккерман, поскольку много лет жизни посвятила изучению вопросов социальной справедливости.

Нэнси Аккерман – лингвист, владеет восемью языками, причем из разных языковых групп. Но госпожа Аккерман не только высокопрофессиональный лингвист с учеными степенями. Работая в Бостоне и в университете имени Герцена в Санкт-Петербурге, изучала проблемы социальной справедливости, в частности, новые формы политического управления. В Бостоне она жила с 1967 по 1981 год, затем вернулась в Торонто, с 1990 по 2000 год – в России. До прошлого года работала в Швейцарии, где и создала собственную фирму по редактированию документов.

Активно участвовала в женском движении США и Канады, была секретарем Всемирного университета служения обществу и региональным координатором в ЮНИСЕФ (ведущая организация системы Организации Объединенных Наций, которая занимается решением перспективных задач защиты детей), руководителем одного из отделений филиала Национальной организации женщин в Бостоне (США). В России Нэнси Аккерман работала в направлении развития гражданского общества, особенно с женскими организациями, проводила тренинги по применению навыков совещательности в процессе принятия решений.

Со специфическим термином «круг старых друзей» я познакомилась, беседуя с ярким человеком – уроженка и жительница Торонто (Канада) Нэнси Аккерман приехала в Ставрополь впервые. Она встречалась со студентами одного из вузов Ставрополя, и эти встречи были необычны. Нэнси, которая уже более 30 лет входит в общину бахаи – самую социально справедливую из всех конфессий, исключающую лидерство, беседовала с молодыми людьми о непривычных для нас коллективных формах принятия решений. Тем более что Россия по-прежнему остается авторитарным государством. У проблемы много аспектов, но мы говорили в основном о развитии и возможностях неправительственных организаций. Именно в этом направлении разговор повернулся после первого же вопроса.

- Вы впервые приехали в Ставрополь. Каким показался наш город?

- У меня было всего три дня. Но я успела обратить внимание, что в Ставрополе много красивых, современных зданий. А главное - много новых жилых домов с привлекательной архитектурой.

- К сожалению, в России квартиры очень дороги, и мы можем лишь любоваться на эти дома. К тому же многие жители нашего города, вложив деньги в строительство, стали жертвами махинаций на строительном рынке. Им не вернули деньги и не предоставили квартиры. Люди бесправны. Возможна ли такая ситуация на Западе?

Сейчас одна из главных задач в России – развивать коллективные организации, строить гражданское общество и одновременно создавать законодательство, позволяющее ему существовать. Например, в Канаде есть Ассоциация съемщиков жилья. Арендаторы квартир объединяются, собирают взносы, нанимают юристов и, защищая свои права, имеют сильный голос. Если владелец здания не выполнил какие-то требования, учтенные в договоре, то он не имеет права брать за аренду деньги. В случае малейших нарушений пунктов договора члены Ассоциации обращаются в правительство. Но обычно дело не заходит так далеко, потому что владельцы недвижимости предпочитают решить все вопросы на уровне переговоров, дабы не вмешивались адвокаты Ассоциации, а тем более правительство.

Окончание на 3-й стр.

Начало на 1-й стр.

- Много таких организаций в Канаде? Как они взаимодействуют с правительством, на что существуют?

- Есть тысячи коммерческих, профессиональных, социальных организаций и религиозных общин. Допустим, в Канаде каждый год представители общественных организаций по правам человека съезжаются в столицу на неделю - для консультаций с правительством и информируют о том, что на самом деле происходит в стране, и даже за её границами. Такие совещания помогают правителям вести более обоснованную политику. Но, если требуется срочное вмешательство властей, можно обращаться к ним в любое время. Общественные организации существуют только на личные деньги граждан. Поездки на консультации с правительством - также за свой счёт или на деньги, предоставленные фондами этих организаций.

- В Вашей стране чиновники боятся общественных организаций?

- Вы выбрали хорошее слово. Да, в истории взаимоотношений между правительством и обществом такое было. Раньше действительно в правительстве считали, что общественные организации только мешают власть предержащим. Но сейчас они приветствуют общественные организации, потому что понимают - это зеркало, через которое они видят истинное положение дел, получают достоверную информацию. Хотя развитие этих организаций - новый процесс и для нас.

- А для нас этот процесс вообще возможен? В России год от года укрепляется вертикаль власти. К примеру, даже главу региона мы уже не выбираем, его назначают.

- Конечно, возможно. Хотя вертикаль и мешает становлению гражданского общества в России. Ведь здесь сотни лет авторитаризма. Должны быть изменения в умах и сердцах людей, формирование иных навыков и представлений. В авторитарной системе те, кто ее создаёт и поддерживает, не хотят делиться властью. Но следующее поколение, которое выросло уже в новой России, несколько отличается. Сейчас нет строгого разделения между всем миром и Россией, и если Правительство РФ намерено сотрудничать с Евросоюзом, западными и восточными государствами, придется жить по иным правилам. Для этого проводятся реформы, меняется законодательство. Россия вынуждена будет меняться под давлением институтов правления остального мира. Что касается вопроса о вечной власти, то в английском языке мы называем эту систему «круг старых друзей». Она действует во всех странах. Старые друзья-управленцы имеют взаимные интересы в правительстве ради собственных дел. Их самый главный интерес - остаться во власти, а не служить людям. Из тех же соображений хотят оставаться во власти политические партии. Даже если действует выборная система, связь с теми, кто отдал голос политикам, очевидна. Они покупают голоса обещаниями и связаны деньгами. Когда такие люди приходят в правительство, они будут делать то, что прикажут им те, кто отдал деньги за голоса.

- Как Вы оказались в женской организации, которую представляли в Бостоне?

- В бостонском представительстве Национальной организации женщин США есть много отделений - одно из них занималось детьми. В 1967 году у меня была маленькая дочь, и я стала вице-президентом именно этого отдела неправительственной организации. Нас не устраивали государственные детские учреждения, поэтому на общественных началах мы создали собственный детский сад. Арендовали дом, наняли воспитателей и учителей. За всё платили собственные деньги в виде взносов. Получился подконтрольный родителям кооператив. Во время выборов один из кандидатов на должность президента США посетил наш детский сад и назвал его моделью для национальных проектов. Этот сад успешно работает до сих пор.

- Вы прекрасно говорите по-русски, почему Вы выбрали для изучения русский язык?

- Потому что мои родители из Восточной Европы. Мама родилась на границе Польши и Украины, а отец в Молдавии, тогда эта территория называлась Бессарабией. Их родители эмигрировали в Канаду в 1910 году - они были социалистами, очень симпатизировали СССР. Ведь люди на Западе не знали, что на самом деле здесь происходило. В Канаде был большой интерес к коммунистическому эксперименту в России.

- Чувствуется, что в России женщины бесправны?

- Заметно, что их меньше во власти, что они жутко перегружены, нет справедливости. Ведь они работают с утра до вечера, а затем выполняют ещё и всю домашнюю работу, при этом заработная плата меньше, чем у мужчин. Кроме того, даже у самых талантливых россиянок есть «потолок», выше которого им не дадут вырасти. В основном везде во власти клуб старых друзей.

Ольга Токмакова.

lelia@vechorka.ru

Комментарии

Авторизуйтесь, чтобы оставить комментарий. Это не займёт много времени.

1
Ростелеком. Международный конкурс журналистов