У РАЗВИЛКИ

Владислав Секачев

Слева – направо, становись!

С перебором фильм снят, конечно. Прежде благородство, готовность жизнь отдать «за народ», «светлое будущее страны и человечества» приписывалось лишь «комиссарам в пыльных шлемах». И вот маятник качнулся в противоположную сторону. Хотя Верховный правитель России, расстрелянный на берегу Ангары в 1920 году или, скорее, убитый во дворе Иркутской тюрьмы – зачем в четыре утра два километра до реки переться в сорокоградусный мороз, когда и затвор переклинить может (есть и такая версия), явно сражался за «белую» идею не в белых перчатках. В Сибири помнят, как грабили и жгли крестьянские дворы, пороли, вешали колчаковцы. Впрочем, как и «красные». Не зря у Гражданской войны еще одно определение – братоубийственная.

Но авторы фильма и не ставили перед собой задачи показать судьбы главных героев через эпоху, восприятие которой в разных слоях общества до сих пор (91 год минул!) противоречиво. Потому, наверное, и в антураже не очень старательно стремились следовать историческим реалиям. Знатоки обнаружили массу ляпов. И офицерская морская форма Российского императорского флота времен Первой мировой (1914) не такой была, и миноносцы с эсминцами перепутаны с русско-японской (1904), и немецкий крейсер имел совсем иной вид. И потопили его не так, и гибла на нем во время боя команда не штабелями, как в кино, убито было всего семь человек. Не говоря уже о вооружении, в некоторых сценах использованном, времен Великой Отечественной войны, о фразах вроде «топливопровод перебило». Как язвительно написал один историк: «Порядка 200 тонн угля попадали в топки «Сибирского стрелка» (этим эскадренным миноносцем в Первую мировую командовал Колчак. – Авт.) с помощью простейшего русского топливопередаточного механизма – такой-то матери и лопаты кочегара…»

В России надо жить долго

Главное в фильме - трагическая и романтическая история любви Александра Колчака и Анны Тимиревой, нашей землячки из Кисловодска – дочери известного пианиста, дирижера и педагога, одного из создателей Московской консерватории Василия Сафонова (его имя носит сегодня пятигорская средняя школа № 1). Всего полтора года они были вместе, познакомившись в 1915-м. Добровольно пошла за ним в тюрьму, «самоарестовалась», по ее словам. «Я слышала, как его уводят, – писала она позже в воспоминаниях, – и видела в волчок его серую папаху среди черных людей, которые его уводили. И все. И луна в окне, и черная решетка на полу от луны в эту февральскую лютую ночь. И мертвый сон, сваливший меня в тот час, когда он прощался с жизнью, когда душа его скорбела смертельно. Вот так, наверное, спали в Гефсиманском саду ученики. А наутро – тюремщики, прятавшие глаза, когда переводили меня в общую камеру». И 25 лет спустя:

Так глубоко ты в сердце
врезан мне,
Что даже время
потеряло силу,
И четверть века
из своей могилы
Живым ты мне являешься
во сне,
Любовь моя…
И у подножья склона,
И в сумерках
все не могу забыть,
Что в этот страшный мир,
как Антигона,
«Пришла не ненавидеть,
а любить».

Анна прожила долгую и трудную жизнь – аресты, ссылки, безработица, расстрел единственного сына Владимира, талантливого художника в годы сталинского террора. Уж ей-то, казалось бы, испытывать ежеминутно иссушающую ненависть к вождю всех времен и народов, а она – с другими мерками к нему, словно вбирая суть из вечности, писала в 1949-м:

Передо мною
в маршальском мундире,
Каким для всех
запечатлен навек,
А в чем-нибудь
помягче и пошире
По вечерам один
в своей квартире
Такой усталый
старый человек.
Весь день он был натянут
как струна,
И каждый день ему давался
с бою,
И вот теперь
настала тишина,
Но нет ему отрады и покоя.
Походит он, из тайников стола
Достанет сверток
с снимками рентгена
И смотрит, как на них
густеет мгла
В растущих пятнах
гибельного тлена.
И знает, что ничем
нельзя помочь –
Ни золотом, ни знанием,
ни славой, –
Что он совсем один
с своей державой
И что идет ему навстречу
ночь.

Застала смерть, осуждение культа личности Сталина, застойную эпоху развитого социализма. Умерла в 1975 году в возрасте 82-х лет, успев поработать консультантом на съемках киноэпопеи Сергея Бондарчука «Война и мир»: кому, как ни ей, внучке царского министра финансов Вышнеградского, было знать о манерах высшего света? Похоронена на Ваганьковском кладбище в Москве.

«А я убит на той войне, на той войне – еще гражданской»

<

А вот до открытия экспозиции «Колчак Полярный» в Кисловодском музее (был ведь не только одним из вождей Белого движения, но и исследователем, первооткрывателем законов движения льдов на Севере), недавней реабилитации жестоко расстрелянной, заколотой штыками в 1918 году императорской семьи и на днях озвученного решения открыть мемориальную Доску памяти Александра Васильевича в Николаевской часовне столицы, как и до фильма о нем и о себе, не дожила.

Может, и к лучшему. Уровень общей и внутренней культуры другой. Голливудского кроя сказка-блокбастер «Адмиралъ» вряд ли пришлась бы ей по вкусу. Но, прежде всего, молодым, не отягощенным особо высокими эстетическими, историческими знаниями и видением, она нравится. Девушки – рыдают. Но вот что интересно: едва вытерев слезы после просмотра, многие пишут в интернете: надо бы почитать про этот период поподробнее. Так и после телесериала «Идиот» в свое время было – спрос на Достоевского возрос в библиотеках. Или вот пример. Прислал письмо учредитель столичного сайта «Союз свободных городов», на котором год назад была выставлена моя статья «Жестокий романс 1920 года» о реальных Колчаке и Тимиревой (расширенный вариант публикации в «Вечерке»). Оказалось: как фильм вышел на экраны – количество посетителей на страницу, где рассказывалось о них, до ста человек в день заходит… То есть «Адмиралъ» сыграл-таки определенную роль в том, чтобы разбудить интерес к одному из самых сложных переломных моментов в отечественной истории, к людям, тогда живущим, что уже немаловажно.

А вот как к этому периоду относиться – каждый должен решить сам. Познакомилась недавно с очень интересным человеком – председателем СКП «Родина» Николаем Леонидовичем Душка. Записываю в блокнот данные, спрашиваю: «Район какой?». Отвечает: «Белогвардейский». Догадалась: Красная гвардия, как обычно называют, спросила: «Переименовывать будем?». «Да я хоть завтра», – ответил. Понятно, крестьянство – самое, пожалуй, пострадавшее сословие в советское время, вспомним коллективизацию, искусственно организованный голод 30-х. Но мне лично не хотелось бы, чтобы в следующий понедельник, например, Буденновский район получил имя генерала Шкуро, воевавшего в Гражданскую в Ставрополе и крае. И не потому, что очень уж душевно отношусь к Семену Михайловичу: в безвременной гибели писателя, автора «Коноармии» Бабеля, да и других в годы репрессий его роль немалая. Как хорошо сказал кто-то: стоит ли менять левый сапог на правый?

Наталья ИЛЬНИЦКАЯ.

Комментарии

Авторизуйтесь, чтобы оставить комментарий. Это не займёт много времени.

1

Последние новости

Все новости
Ростелеком. Международный конкурс журналистов