В последних числах сентября, когда выдались погожие дни, мы решили покорить новые горизонты. Выбрали маршрут, давно облюбованный ставропольскими походниками: Беспутские поляны, в народе именуемые Крест. Точка сбора, как всегда, площадь 200-летия Ставрополя.
Утро выдалось теплым, солнце стояло еще невысоко, и длинные тени от деревьев ложились на асфальт причудливыми узорами. Собравшись и проверив снаряжение, мы двинулись в путь – по улице Ленина, затем на Западный обход, где в лес уходит неприметная тропинка, известная, кажется, только местным. Именно с нее начинается один из маршрутов. Асфальт остался позади, а под ногами мягко зашуршала опавшая листва дубов, кленов, каштанов.
Временами встречались такие же, как и мы, путешественники: кто-то шел навстречу с рюкзаками и палками, кто-то просто гулял с детьми или собакой. Один раз пришлось уступить дорогу нескольким мотоциклистам, которые на своих питбайках покоряли местное бездорожье.
Примерно через час неспешной ходьбы лес начал понемногу редеть, и мы вышли на засыпанную гравием дорогу. Свернули направо. Здесь нужно быть внимательнее: довольно часто мимо проезжали машины, и нам приходилось останавливаться и пережидать, пока осядет тянущийся за автомобилями шлейф мелкой серой пыли. Дорога шла наверх полого, но уклон ощущался, и ноги уже чувствовали подъем. Светило солнце, на ветру покачивались верхушки деревьев. Воздух пах высохшей травой, нагретой каменистой почвой и чем-то неуловимо-осенним – той особенной горчинкой, которая бывает только в конце сентября.
Потихоньку лес отступил окончательно. Задул сильный, порывистый ветер. Тот самый, что бывает только на открытых возвышенностях, когда больше нет деревьев, чтобы его сдерживать. Еще несколько шагов – и в просветах между стволами показалось Сенгилеевское водохранилище. Дорога стала шире, и по ее обочинам то тут, то там попадались небольшие деревья с еще не опавшей алычой и шиповником, кусты которого стояли ярко-красными от похожих на бусы ягод.
Первой точкой нашего путешествия стал памятник погибшим летчикам. Он был воздвигнут из найденных фрагментов самолета, потерпевшего крушение над Беспутскими полянами. Сам монумент стоит как немое напоминание о трагическом событии и увековечивает память погибшего пилота. Мемориалы подобного рода часто становятся местом памяти и скорби, символизируя уважение к подвигу и жертве летчиков. Металлические фрагменты, клепки, искореженные детали – все это говорит без слов: здесь оборвалась чья-то жизнь. Немного постояв в тишине, мы отдали дань уважения погибшему воину и положили цветы у основания памятника.
Отсюда до конечной точки нашего маршрута было рукой подать. Ветер усилился еще больше, и порой, чтобы разговаривать, приходилось кричать. Ветер свистел в ушах, трепал волосы, забирался под куртки. Временами порывы были настолько сильными, что мы останавливались и слегка наклонялись, чтобы устоять на ногах.
Вскоре мы оказались на Беспутских полянах. По сути, поляны, входящие в состав Русского леса, являются государственным природным заказником, образованным в 1978 году для сохранения целинной луговой степи. Их площадь более шестидесяти гектаров, а располагаются они над уровнем моря на высоте примерно 590–620 метров. С южной и восточной стороны поляну окружает широколиственный лес, а с западной – открывается та самая панорама, ради которой многие сюда и приходят: прекрасно видно Егорлыкское и Сенгилеевское водохранилища.
Одной из визитных карточек полян является поклонный крест, который стоит здесь с начала 2000-х годов. Пять лет назад старый, обветшавший крест заменили на новый, который изготовили казаки по благословению настоятеля храма Святого преподобного Сергия Радонежского протоиерея Александра Гомзяка. Новый крест, высокий и крепкий, хорошо виден издалека и служит ориентиром для всех, кто поднимается на поляну. Вокруг назначения креста тоже ходят легенды: по одной версии, он установлен в память о погибшем дельтапланеристе; по другой – это поклонный знак, охранный или навигационный, не связанный с чьей-либо гибелью. Местные жители приписывают кресту особую силу: говорят, что, если прижаться к нему с молитвой, можно получить помощь в трудных делах.
Весной здесь расцветают полевые цветы – желтые гори-цветы, красные пионы, голубые незабудки, лиловые степные орхидеи, бирюзовые колокольчики, белые ромашки, фиолетовые гладиолусы, ирисы и анемоны. Однако рвать их не рекомендуется: некоторые из них занесены в Красную книгу. За лето степная растительность выгорает под жарким солнцем, и ярче проявляется контраст между темным широколиственным лесом и выцветшей, желтоватой степью.
Мы же застали период подготовки природы к зиме. Трава пожелтела и полегла, цветы отцвели, оставив лишь сухие стебли, а кусты шиповника и терна стояли усыпанные плодами – яркими пятнами на фоне осенней степи. Лес на горизонте еще сохранял листву, но уже не пышно-зеленую, а разноцветную – от лимонно-желтого до темно-багрового оттенка. К тому же ветер был настолько сильным, что, казалось, мог свалить незадачливого путешественника с ног. А травмы в наши планы не входили.
Полюбовавшись немного на открывающийся перед нашими глазами пейзаж – водохранилище, блестевшее далеко внизу, крыши садовых домиков, казавшиеся отсюда игрушечными, и бескрайнюю степь, уходившую за горизонт, мы собрались в обратный путь. Спуск обещал быть легче подъема, да и ветер, подгоняя нас, дул в спину. Поэтому шли довольно быстро.
Впечатлений хватило надолго: памятник летчикам, мощь ветра на вершине, панорама, от которой трудно оторвать взгляд, и то особенное ощущение, которое бывает только осенью, когда природа готовится к зиме, но еще не забыла лето.
Фото автора
