...Эти кадры старой кинохроники видел каждый. Июнь 1945-го. Красная площадь. Парад Победы. И его кульминация: бросаемые к подножию Мавзолея знамена и штандарты поверженных гитлеровских армий и дивизий. Окончательная точка в Акте о безоговорочной капитуляции фашистской Германии. А до этого был великий день 9 Мая, о котором у каждого, кто жил в то время, – своя память. Особенно если они встретили его в Берлине или Праге. Если расписались на стенах Рейхстага. Каждый солдат об этом мечтал... Были среди них и наши земляки... Мы только нескольких вспомним – всех даже поименно не перечесть...
«Мы с Кавказа!» – написал он на стене Рейхстага
Танкист Павел Захарченко тоже свой «автограф» на обломке стены Рейхстага оставил. «Мы с Кавказа!» – написал. Он об этом мечтал прямо с первого дня войны – с того момента, когда в его родном Буденновске все Буденного ждали, где маршал обещал на скачках присутствовать, а дождались сообщения о начале войны...
Долгими были версты войны для паренька из Буденновска. Он много об этом рассказывал – книгу можно было бы по его воспоминаниям написать. Но самые яркие, они же и самые трагичные, именно из Берлина. Ценою огромных потерь столица фашистской Германии была взята. В самом конце войны...
...Павел Захарченко мог быть в числе группы, водрузившей знамя над Рейхстагом. Командир приказал изготовить знамена красного цвета размером 3 на 4 метра. Держать на танке. В бои не ввязываться. «Приказ Жукова», – объяснил он.
Как известно, Знамя Победы над Рейхстагом водрузили все-таки бойцы маршала Конева. Но дело не в соперничестве и амбициях. Конечно, каждому хотелось водрузить знамя над поверженным Берлином. Слишком дорогую цену заплатили наши воины за эту Победу.
А буденновский парень Пашка Захарченко и весь экипаж его танка честно пытались приказ Жукова выполнить. Уже прорывался их танк к Рейхстагу. И тут грохот, огонь... Павел и стрелок-радист спаслись, потому что быстро выпрыгнули из машины – не успели загореться. А механик-водитель, наводчик орудия и заряжающий сгорели уже снаружи – не смогли себя затушить...
Вот на Рейхстаге Павел за всех за них расписался. А война ему еще долго снилась – как наяву. Особенно почему-то Белорусская операция. Они тогда прошли долгий марш – танков не было, лошадь с телегой на всю колонну. Вот за телегу и держались, менялись по очереди и дремали прямо на ходу... Встречаясь с молодежью, Павел Сергеевич всегда как заклинание произносил: «Не дай Бог, опять хотя бы маленькая война! Мы за один только Берлин сто тысячами жизней наших солдат заплатили!»
Сопровождал штандарты поверженных вражеских войск в секретном вагоне
Витьке Шавлакову, которому в будущем предстояло нести службу на сложных участках Государственной границы СССР и дожить до глубокой старости, в мае 1945-го еще и двадцати не было. Но на войне взросление быстро наступает. Многие вещи, доселе неведомые, узнаются и осознаются. Даже если человек понятия не имеет, как то или иное явление на самом деле называется. Вот и старший сержант Шавлаков на ту пору даже не слышал таких определений, как информационная провокация или обработка массового сознания. Но столкнулся с этим зримо. Он видел, как поначалу боялись русских солдат местные жители. Хотя запугали вовсе не они, а фашистские пропагандисты. Одно из их творений Виктор видел собственными глазами. На ярком плакате был изображен советский солдат, раздирающий тельце несчастного немецкого младенца и пьющий его кровь. Немудрено, немецкие фрау при появлении русских старались поскорее ухватить своих детей в охапку и куда-нибудь спрятаться…
Однажды к Виктору подошла женщин в летах и спросила: «Неужели русские так изменились – раньше они не воевали с детьми». По-русски спросила. Оказалось, она сама из России – эмигрантка первой волны.
– А вы не верьте фашистским россказням о нас, – ответил ей Виктор. – Вранье все это.
Немецких детей солдаты не обижали. Иногда даже подкармливали. И таких недостойных приемов, как американские солдаты, в отношении к местным русские себе никогда не позволяли.
В американской зоне солдаты-янки иной раз развлекались, наблюдая, как голодные немцы бросаются собирать с земли разбросанные продукты. А они эту тележку с едой сами специально переворачивали. Виктор это собственными глазами видел, когда в Дрезден из Берлина уезжал. Вокзал в зоне союзников был. Правда, отметил молодой боец, что тогда «американские товарищи» не за немцами, ползающими по земле, наблюдали, а за русскими солдатами. Может, надеялись, что те тоже кинутся американские печеньки собирать. У них тогда уже чувствовался синдром снисходительного превосходства над остальным миром. Не у всех, конечно. Удивительно то, что те американцы, у которых этот «синдром мыльного пузыря» уже тогда был налицо и на лице, ожидая от русских проявления алчности, низости или слабости, при этом их явно побаивались. Отступали подальше от них, за толпу, издалека наблюдали…
… А русским было не до них. Солдат, прошедших с боями всю Европу, окрыляла радость Победы. С окончанием войны бойцы поздравляли друг друга еще до 9 мая. Было очевидно, что Гитлеру теперь уж точно капут. Хотя гибли советские солдаты и перед самой Победой, и после нее.
Виктора именно после Победы при выполнении спецзадания по сопровождению «секретного вагона» через Германию, Польшу и советские города тоже не единожды сохранил Бог.
В том эшелоне, кроме секретного – со штандартами, было еще сорок пять вагонов, забитых трофеями из поверженной Германии, за которыми, как выяснилось, шла настоящая охота. Причем не столько в Германии, сколько в Польше, где эшелон и в тупик, и в ангар пытались загнать, а сержанта Шавлакова чуть в паровозной топке не сожгли.
Поездная бригада в эшелоне была немецкая, что было оправданно. Со спецификой движения по узкоколейкам Европы советские машинисты знакомы не были. Но с немцами, как ни странно, и проблем больших не было. А вот при пересечении польской границы в эшелон погрузилась большая группа поляков: машинист и якобы сопровождающие. Цель называлась благая: состав идет по территории Польши, мы за него на своей территории отвечаем. На самом деле эта группа просто банда, алчущая поживиться трофейным добром. Это был не единичный случай, когда идущие из Германии эшелоны просто пропадали… Виктору, как старшему группы, уже не раз приходилось связываться с «вертушкой», дабы не дать перегнать состав подальше в ангар или на запасные пути. Он, как старший группы, дневал и ночевал в паровозе, чтобы не оставлять без пригляда машиниста. Но усталость однажды взяла верх, всего лишь на миг, который чуть не стоил парню жизни.
Присев на корточки, Виктор на минуту задремал. И вдруг в лицо пыхнуло жаром. Парень вскочил, передернул затвор. Он в доли секунды понял, почему в непосредственной близости от него оказался машинист и зачем он полностью распахнул огнедышащее горнило топки…
Эшелон спецгруппа доставила в пункт назначения – в Ростов, в расположение 61-й армии. А Виктор Шавлаков отправился дальше – сопровождать до Москвы самый ценный «секретный вагон».
Свадьба в День Победы
Для Валентины Михайловны Балаян 9 мая 1945 года стал самым счастливым днем в жизни. Еще 8-го числа она была Валенька Воронцова, которая, как и многие ее сверстницы, казалось, срослась с военной формой, кирзовыми сапогами... Она была медсестрой, прошла Сталинград, своими глазами видела фельдмаршала Паулюса, чуть не погибла при переправе через Одер, когда перевернулся плот... Потом немного погоревала, что утонул вещмешок с недавно врученным ей орденом... Но быстро успокоилась – это на войне не горе, главное, что жива...
В Берлине она служила в госпитале, практически падала от усталости – раненых было много... Она, конечно, замечала, что на нее заглядывается молодой офицер – такой черноглазый и горячий, который периодически приезжал по делам или своих бойцов проведать. Но никаких личных отношений в госпитале не допускалось – об этом начальник строго предупреждал.
И вот 9 мая, когда Валя заканчивала убирать после операции, вошли два солдата с автоматами. «Валентина Воронцова? Собирайтесь, поедете с нами!» У Вали чуть не жизнь перед глазами промелькнула. «Куда?» – только и смогла спросить она. Тут бойцы разулыбались во всю ширь души и лица: «На свадьбу, сестренка! На твою свадьбу!» и тут же добавили: «Войне конец!»...
Такое неординарное предложение руки и сердца, сопровожденное вестью о Победе, сразит кого угодно. Тем более – нежную юную девушку, для которой, как выяснилось, еще и другие сюрпризы и чудеса приготовлены.
Ее жених Рубен Балаян был настоящим принцем из сказки, а она Золушкой, попавшей на королевский бал. Их свадьба проходила в замке крон-принца Мольтке. А невесте в качестве свадебного подарка были вручены настоящее бальное платье и чудесные серебряные туфельки... Все такое красивое, воздушное, к чему было страшно притронуться... В туфлях Валентина выдержала только торжественную часть, а когда начались танцы, сбросила эту серебристую красоту и пустилась в пляс босиком... А потом пели и плакали, ликовали, палили из всего, что стреляет, в белый свет как в копейку... Это был День Победы – лучший день в Валиной жизни.
Фото из архива редакции и кадры документальной кинохроники
