К 150-летию со дня рождения художника И.Я. Билибина (1876 – 1942)
Наша новая живописная история продолжает тему 150-летия со дня образования Союза театральных деятелей России и будет посвящена русскому живописцу, мастеру театрально-декорационного искусства, чей узнаваемый сказочно-декоративный стиль оказал огромное влияние на сценографию XX века.
Неповторимый творческий почерк этого автора не только жителям необъятной России, но и людям многих стран мира знаком с самого раннего детства благодаря уникальным иллюстрациям к русским и зарубежным сказкам, а вот имя его знают далеко не все.
Персонажей русских сказок так не рисовал никто
Иван Яковлевич Билибин – художник, чьи картины и декорации напоминают ожившие страницы былин и русских народных сказок, создавая у зрителя ощущение полного погружения в фантастический фольклорный мир. Художественный стиль его сложился под влиянием графических работ мастеров немецкого Северного Возрождения (Дюрера и Кранаха), народного лубка и японских гравюр Кацусики Хокусая. При этом Иван Яковлевич был еще и великолепным фотографом, изучал древнерусское зодчество, вышивки, народный орнамент и старинный быт во время этнографических экспедиций по Русскому Северу, куда его командировал Этнографический отдел Музея Александра III для сбора произведений народного творчества и фотографирования памятников деревянного зодчества.
Иван Яковлевич происходил из многочисленного рода калужских купцов Билибиных. Он родился в поселке Тарховка недалеко от Петербурга в семье военно-морского врача Якова Билибина. Будущий живописец получил прекрасное образование: в 1900 году он окончил юридический факультет Императорского Санкт-Петербургского университета, но мысли и мечты молодого человека занимало изобразительное искусство. Учебу он сочетал с занятиями в рисовальной школе Общества поощрения художеств, потом в мюнхенской мастерской немецкого художника Антона Ашбе, в школе-мастерской княгини Марии Тенишевой и в Высшем художественном училище при Императорской академии художеств под руководством Ильи Репина.
Русская тема захватила воображение Билибина еще до получения диплома юриста, когда он увидел на выставке картину Виктора Васнецова «Богатыри». «Сам не свой, ошеломленный ходил я после этой выставки (...) Я увидел у Васнецова то, к чему смутно рвалась и о чем тосковала моя душа…» — вспоминал художник.
В том же 1899 году Билибин нашел свой стиль, случайно приехав в деревню Елны Весьегонского уезда Тверской губернии, где он рисовал свои первые иллюстрации к книге «Сказка о Иван-царевиче, Жар-птице и о Сером волке». Сразу после ее публикации в 1901-1903 гг. художник стал известным. До этого момента персонажей русских сказок так не рисовал никто! Отточенная техника рисунка сочеталась с изяществом новомодного в начале XX в. стиля модернизма.
По заданию этнографического отдела Русского музея Билибин в 1902-1904 годах совершает ряд экспедиций по Архангельской, Вологодской, Тверской и Олонецкой губерниям. Вот его впечатления: «Только недавно открыли, точно Америку, старую художественную Русь, вандальски искалеченную, покрытую пылью и плесенью. Но и под пылью она была прекрасна, так прекрасна, что вполне понятен порыв открывших ее — вернуть! Вернуть!».
Свое глубокое знание русского костюма Билибин блестяще проявил, иллюстрируя народные сказки, позднее - создавая эскизы к театральным постановкам. Это еще одна важная линия творческого пути мастера. Первые сказочные графические листы Билибин показал лидерам художественного содружества «Мир искусства», во главе которого стояли А. Бенуа, К. Коровин и другие прогрессивно настроенные русские художники. Работы молодого графика идеально совпали с эстетикой нового стиля рубежа веков - модерна.
В 1899 году цикл билибинских иллюстраций к русским народным сказкам был впервые представлен на выставке, организованной «Миром искусства». В 1900 году он официально вошел в состав «Мира искусства» и стал одним из его самых активных участников.
С 1908 года начала развертываться новая линия творческой деятельности Билибина — его работа в театре. Дебют состоялся в Праге, где по заказу Национального театра Иван Яковлевич создал эскизы декораций и костюмов для оперы «Снегурочка» Н. А. Римского-Корсакова. Следующий этап - оформление спектаклей для недолго просуществовавших «Старинного театра» и театра «Лукоморье», где работали многие «мирискусники». Художнику было несвойственно живописно-пластическое выражение образа, в основе его театральных работ лежит суховатая рисуночная манера. Особенно это относится к начальному периоду его театрального творчества.
В 1908 году знаменитые «Русские сезоны», имевшие оглушительный успех в Париже и в Европе, открылись постановкой оперы «Борис Годунов» с костюмами Билибина и с Федором Шаляпиным в главной роли. Эта постановка принесла художнику европейскую известность. После «Русских сезонов» в мире моды буквально произошла революция, сделавшая в Европе самым модным все русское!
Еще одной интересной, неожиданной театральной работой художника было оформление драмы Педро Кальдерона «Чистилище святого Патрика», поставленной в 1911 году на сцене Старинного театра в Петербурге, а в 1914-м Билибин оформлял постановку оперы М.И. Глинки «Руслан и Людмила» на сцене театра при Народном доме императора Николая II.
Работа книжным иллюстратором для Билибина была подчас неотделима от работы в театрах, в том числе – музыкальных. В 1910 году Экспедиция заготовления государственных бумаг выпустила отдельное иллюстрированное издание «Сказки о золотом петушке» А. С. Пушкина с рисунками Ивана Яковлевича.
В театре же знаменитые декорации к опере Н.А. Римско-
го-Корсакова «Золотой петушок» закрепили за ним статус мастера театрального «русского стиля». В 1913-1914 годах Билибину, как уже признанному театральному художнику, поручают оформление спектаклей для общедоступного театра Народного дома в Петербурге. Там с его участием осуществляется постановка опер «Руслан и Людмила» и «Садко».
Эмиграция и возвращение на Родину
Биография этого художника, как и многих других представителей русского искусства той поры, неотделима от непростой истории России. Не приняв советскую власть и открыто выражая свои взгляды, в том числе создавая карикатуры, Иван Билибин покинул Россию. С осени 1917 года он жил в Крыму, затем присоединился к отступающей Белой армии, а 21 февраля 1920 года вместе с отступающими войсками поднялся на пароход «Саратов» и покинул Россию, отправившись через Черное море в Египет. Некоторое время он жил в Каире, а потом в Париже. В Египте Билибин сотрудничал с балериной Анной Павловой, которая в 1924 году предложила ему оформить балет «Роман мумии». Уже тогда художник страстно тосковал по Родине. «Я стал более ярым националистом, чем когда-либо, насмотревшись на всех этих «носителей культуры» – англичан, французов, итальянцев и пр.», — пишет он из Каира в 1921 году.
В Париже Иван Яковлевич возвращается к оперным постановкам на русские темы. Художник Константин Андреевич Сомов писал
19 февраля 1929 года своей сестре: «Был еще на «Сказке о царе Салтане» в опере Марии Кузнецовой на Елисейских полях. Здесь отличился Ив. Билибин чудесными, пышными костюмами и декорациями».
Художественная деятельность Билибина в эмиграции выходит за рамки иллюстративного и театрально-декорационного искусства. Живя вдалеке от Родины, он создавал эскизы для монументальной живописи. Сохранились эскизы его фресок для Успенского храма на Ольшанском кладбище в Праге.
Время эмиграции для Ивана Яковлевича было нелегким. Влюбленный в Россию, ее эстетику, ее дух, он не принимал коммерческого духа и лицемерия зарубежья. Его работы отказывались печатать под русской фамилией, требуя переделать ее на французский манер. В Париже Билибин посещал советское посольство и даже получил заказ на оформление его здания (создал монументальное панно «Микула Селянинович»). Там он лично общался с Владимиром Потемкиным, занимавшим пост советского посла во Франции. Тоскующий по Родине художник выразил желание вернуться. Потемкин активно поддержал Билибина и помог уладить все бюрократические вопросы для получения безопасного возвращения. Финальное официальное разрешение на въезд бывших эмигрантов такого уровня одобрялось лично И. Сталиным.
В 1935 году И. Билибин принял советское гражданство и в сентябре 1936 года на теплоходе «Ладога» вместе с женой, художницей Александрой Щекатихиной-Потоцкой (1892–1967), и приемным сыном Мстиславом Потоцким прибыл в Ленинград. Он получил степень доктора искусствоведческих наук, звание профессора и стал преподавать во вновь созданной Академии художеств в Ленинграде. Почти сразу вернулся и к оформлению театральных спектаклей.
Блокадные воротнички
После начала Великой Отечественной войны И. Билибин отказался эвакуироваться, ответив наркому просвещения В. Потемкину: «Из осажденной крепости не убегают. Ее защищают». Когда сомкнулось блокадное кольцо, он с супругой перешел жить в находившийся рядом с Невой «профессорский дот» – так называли помещения в Академии художеств, где размещались профессора и их семьи.
Искусствовед И.А. Бродский позднее вспоминал: «Выйдя из Академии, мы увидели, что мост Лейтенанта Шмидта закрыт. Тогда осторожно, держась друг за друга, мы спустились у сфинксов на лед и медленно, боясь упасть, пошли по заснеженной ледяной тропе. На Неве, в открытом пространстве, было ветрено и холодно. Мы шли медленно, осторожно обходя проруби, из которых ленинградцы брали воду. Гранитная набережная казалась высокой неприступной стеной, за которой высилась темная громада Академии художеств. Она стояла, как мощная крепость. В окнах первого и второго этажей по фасаду здания были выложены бойницы и амбразуры. В них были установлены пулеметы. Город готовился к уличным боям. И тут Билибин прошептал: «Какой красавец наш город! Отсюда, с Невы, знакомые ансамбли Ленинграда смотрятся необычно. Какая декорация! Какое неповторимое зрелище! Никогда не забыть этой красоты!»
Несмотря на ужасы блокады, Иван Яковлевич до последнего носил белые воротнички, говорил: «никогда нельзя опускаться». Как впоследствии вспоминал И.А.Бродский, художники «профессорского дота» нашли коробку с дюжиной, как они надеялись, накрахмаленных японских стоячих белых воротничков. Как раз тогда каждому выдали по два стакана фруктовой воды. Художники решили сварить из нее и воротничков кисель. Но оказалось, что, как сказал Билибин, «японцы обманули…». Воротнички были сделаны из эластичной ткани безо всякого крахмала, киселя не получилось… Билибин тогда пустил в оборот выражение «кисель из воротничков», обозначая им несбыточные надежды, а про этот случай и высохшие порозовевшие воротнички говорил, что эти кусочки эластичной ткани, окрасившиеся в розовый цвет, непременно должны стать экспонатами будущего Музея блокады Ленинграда. Билибину не суждено было этого увидеть, но инсталляция «Блокадные воротнички» появится много позже, став одним из контрапунктов выставки в Ивангородском музее, в котором сосредоточится большая часть художественного наследия И.Я. Билибина.
В художественных кругах Ивана Яковлевича называли «Иван – железная рука»: он никогда не использовал ни рейсфедер, ни циркуль. Применял карандаш, но расписывал полотна только кистью. Среди его последних работ – иллюстрации к былине «Дюк Степанович». Хотя художник сильно болел и был истощен, он трудился над ними до последнего дня.
Один из соседей Билибина по «профессорскому доту», график Б.А. Успенский, вспоминал о его последних днях: «Он работал до последней минуты, со светильничком, и последний его рисунок великолепен. Он уже лежал, я сидел около него, было поздно, я страшно устал, хотелось лечь спать. Поднялся. «Посидите еще, завтра мы уже не увидимся», – сказал Билибин. И когда я утром к нему пришел, его уже не было».
Иван Билибин умер 7 февраля 1942 года на руках у жены в больнице при Всероссийской Академии художеств. Прах Ивана Яковлевича Билибина покоится в общей могиле – возле Смоленского кладбища на острове Декабристов под гранитным камнем, где похоронены погибшие в блокаду профессора Академии художеств.
Творчество знаменитого художника до сих пор востребовано и узнаваемо. В Ставропольском краевом музее изобразительных искусств хранится всего один, но тем и еще более ценный экспонат, принадлежащий руке И. Билибина: графическая работа автора (экслибрис) на старославянском языке из книги Ф. Константинова «Штрихи. Клише».
Нашу живописную историю об И. Билибине хочется завершить словами этого прославленного мастера, удивительного человека, сказанными им во время тягостных лет эмиграции: «Так как я большой националист и очень люблю Россию, то я люблю также и всех тех, кто любит Россию‚ русскую культуру. Национальное есть мощь народа, если оно основано на любви к лучшим духовным проявлениям нации, а не на приверженности ее случайной внешней политической обстановке».
Татьяна ДИЕВА, сотрудник музея, почетный работник культуры СК
