Это слова из проповеди настоятеля храма Василия Блаженного в Москве Иоанна Восторгова, рожденного на Кубани, но всю жизнь считавшего своей малой родиной ставропольскую станицу Ново-александровскую (нынешний Новоалександровск), где он вырос.
Так вот эти слова, произнесенные в лихую годину Первой мировой войны, стали пророчеством не только великих испытаний, уготованных многострадальной России-матушке, предвестником не только собственного духовного подвига отца Иоанна уже через три года – в 1918-м. Эти слова созвучны духовному подвигу самопожертвования во имя веры во все времена.
В Государственном архиве и музее-заповеднике имени Прозрителева и Праве открылись выставки, посвященные тем, кто эти подвиги совершал, – святителям и священномученикам, оставившим свой след на земле Ставропольской. Подготовкой материалов, вошедших в экспозиции, занимались совместно епархия, музей и архив. В них представлены документальные материалы из тридцати государственных архивов, музеев и библиотек страны. Обе выставки приурочены к новому церковному празднику – Собору святых Ставропольской митрополии. Он установлен в прошлом году и приходится на 13 мая. Так что, будь Пасха ранней, как в этом году, или поздней, как в прошлом, – Собор Святых всегда будут чтить в православные дни.
Святители и священномученики
В списке святых Ставропольской митрополии 14 имен. В документах они представлены не в хронологическом, а в алфавитном порядке. Даже не заглядывая в биографические данные, только по датам смерти можно понять, с каким периодом нашей полной испытаний истории связан их мученический подвиг.
Александр Флегинский, священномученик (1918),
Андрей Ковалев, священномученик (1921),
Григорий Златорунский, священномученик (1918),
Григорий Конокотин, священномученик (1921),
Григорий Троицкий, священномученик (1921),
Димитрий Гливенко, священномученик (1938),
Димитрий Добросердов, священномученик (1937),
Димитрий Семенов, священномученик (1918),
Игнатий (Брянчанинов), святитель (1867),
Иоанн Восторгов, священномученик (1918),
Иоанн Яковлев, священномученик (1921),
Михаил Лисицын, священномученик (1918),
Михаил Тверской, благоверный князь (1318),
Николай Кандауров, священномученик (1938).
Председатель комиссии по канонизации Ставропольской епархии священник Евгений Шишкин предлагает обратить внимание на один из архивных документов – обычный классный журнал конца XIX века, в который записывались оценки и замечания воспитанникам семинарии. Он так и назывался «Ведомость успехов Ставропольской семинарии на 1885–86 годы». В ней можно найти одиннадцать имен из перечисленных выше четырнадцати. Они знали друг друга, общались и думать не думали в те благие для православной России времена, что им уготовлен крест мученичества. В 80-х годах XIX века в страшном сне не могли присниться ни госпереворот, ни убийство царя-помазанника Божьего со всей семьей, ни разорение и крушение церквей, ни репрессии...
Но когда все это грянуло, оказалось, что они готовы достойно нести свой крест до конца.
Лики святителей и священномучеников представлены в холле краевого архива и как бы предваряют знакомство с документами экспозиции. Там же размещена и карта нашего края, подготовленная сотрудниками музея имени Прозрителева и Праве, где отмечены центры, пути и вехи миссионерского и духовного служения этих четырнадцати священников и просветителей.
Почему князь Михаил Тверской– ставропольский святой
– Казалось, кто бы мог подумать, что князь Михаил Тверской – это ставропольский святой, – задается вопросом Евгений Шишкин и сам же на него отвечает: – Мало кто знает, что на территории нынешнего Ставропольского края он нашел свое первое упокоение... Это древний город Маджар, где сейчас находится Буденновск. И одна из сохранившихся мощей Михаила Тверского хранится в Буденновске, а в Твери нет (они были утрачены во время фашистской оккупации города). Но есть фотография часовни Михаила Тверского, которую передали православным Буденновска жители Твери в годовщину Басаевского налета. И это стало символом духовной связи Твери и Ставрополья. Ведь больница, которую захватил террорист Басаев в июне 1995 года, построена как раз в том месте, где находился монастырь и храм, где изначально хранились мощи князя Михаила.
Михаил Тверской был причислен к лику святых еще в XVI веке. Он является ярким воплощением христианской истины: «Нет сильнее той любви, чем если кто жизнь положит за други своя». Когда слуги предлагают Михаилу бежать из ханской тюрьмы: «Вот, господине – проводники и кони готовы, убеги в горы – спасешь жизнь», он отказывается «оставить дружину в такой беде». И еще: «Если я куда-нибудь уклонюсь, отчина моя в полоне перебита будет – ведь мне же умирать после этого. Так лучше мне ныне положить душу свою за многия души»...
...Священник Евгений Шишкин называет чудом, что именно в те дни, когда горожане получили возможность прийти на выставку и ознакомиться с документальными свидетельствами жизни и духовного служения святителей и священномучеников, в Кафедральном соборе выставлена для поклонения икона Михаила Тверского. А перед Пасхой с ней был совершен Крестный ход.
– Эта икона и была предназначена для Крестного хода. И в конце XIX века они совершались ежегодно – верующие, неся перед собой икону Михаила Тверского, совершали Крестный ход из Ставрополя в город Святой Крест (нынешний Буденновск) весной, а осенью – в обратном направлении. Один из таких Крестных ходов длился два месяца, потому что путь его пролегал не просто из Ставрополя до Святого Креста, верующие вели сбор пожертвований на храм на месте первого упокоения Михаила Тверского, и целью их было обойти всю епархию – до самого Черного моря. И Крестный ход шел до Тамани, а потом – через многие города и села – в Святой Крест. А следом за уставшими, но исполненными веры людьми ехали повозки с зерном и шло стадо мычащих коров, которое периодически пополнялось, потому что ничего другого крестьяне и не могли пожертвовать на храм – только зерно да скотину. Так всем миром и насобирали на церковь... Именно там она стояла потом до 30-х годов прошлого века – на месте Буденновской больницы...
Святой аристократ
Так часто называют в разных публикациях святителя Игнатия Брянчанинова, чью память на Ставрополье хранят свято. Его имя известно многим поколениям жителей нашего края, ему посвящаются выставки, конференции. О духовной и миссионерской деятельности Игнатия Брянчанинова много писали и пишут. И трудно добавить то, чего бы люди не знали о человеке, который давно, до революции, был епископом Ставропольской и Черноморской епархии. По рождению Дмитрий Брянчанинов – дворянин, блистательно окончивший Императорское военно-инженерное училище, отмеченный самим императором, мог построить блестящую военную карьеру, но выбрал путь служения Богу и принял монашеский постриг.
На выставке можно увидеть предоставленную Российским государственным историческим архивом фотографию из императорского альбома, а также фотографию юного поручика Дмитрия Александровича Брянчанинова, которая может служить самой лучшей иллюстрацией к произведению Николая Лескова «Инженеры-бессребреники», которое ему и посвящено. Представлены метрическая книга с записью о его рождении, прошение о пострижении в монахи, распоряжение епископа о рукоположении монаха (уже) Игнатия в сан священника, а также документы о духовном служении в Вологодской губернии, в Москве и, конечно же, на Кавказе.
И когда Игнатий Брянчанинов прибыл на Кавказ, где шла война, его первыми словами были: «Мир дому сему».
Слова эти оказались пророческими. Через два года был пленен Шамиль, еще через несколько лет Кавказская война завершилась.
Рассказывая о служении Игнатия Брянчанинова на Кавказе, Евгений Шишкин привел малоизвестный факт. На мой взгляд, это очень яркий штрих к портрету святителя:
– Игнатий был направлен на Кавказ еще и для того, чтобы провести здесь ревизию, – говорит отец Евгений, – и наказать чиновников консистории, которые воруют... Но вот перед нами документ, подписанный епископом Ставропольским и Черноморским Игнатием о пожертвовании им 300 рублей серебром из его собственных средств для выплаты единовременного пособия тем самым провинившимся чиновникам... Он отправил письмо в Москву о том, что зарплата у этих самых чиновников так мала, что невольно возникает мысль, будто те, кто ее назначал, полагали, что чиновник консистории и должен воровать... Сохранился и документ, адресованный самим одаряемым: «Пусть эти средства будут благословением Вам, Вашим семьям и домам точно так же, как проклятием для них были те средства, которые Вы недостойно присваивали до этого»... Конечно, весь состав конс-истории, кроме одного батюшки, вскоре был сменен, но слова епископа Игнатия те, кому они были адресованы, запомнили на всю жизнь...
На выставке представлено фото иконостаса в Успенском храме Ставрополя, который ставропольцы видели и знают. Он сохранен. Этот иконостас был создан по благословению епископа Игнатия и проектировался при его личном участии. Точно так же – при его личном участии архитектором Воскресенским проектировалась колокольня Казанского кафедрального собора. То, чему его когда-то учили в военно-инженерном училище, святой аристократ Брянчанинов никогда не забывал.
Героев своих помним
«Любовию к Богу распаляем, жизнь свою мученически за Христа и ближних положил» – это слова, прозвучавшие на Архиерейском соборе в августе 2000 года, на котором был прославлен в лике святых мучеников и исповедников Церкви Русской XX века священник Иоанн Восторгов, выпускник Ставропольской духовной семинарии, миссионер, в последние годы жизни – настоятель храма Христа Спасителя в Москве.
Да, двенадцать из четырнадцати святителей и священномучеников, о чьих духовных свершениях и служении вере и Отечеству рассказывает выставка, стали жертвами красного террора в годы Гражданской войны или репрессий 1937–1938 годов. Но это тоже – история нашего Отечества. В ней много славных страниц и немало страшных. Это не значит, что надо зажмуриваться или переворачивать, не читая. Историю во всем ее многообразии и неоднозначности надо знать как минимум для того, чтобы страшного не повторить. И помнить, к чему приводят госперевороты, манипуляции общественным сознанием, отказ от Бога... Тем более что очередное подтверждение – именно сейчас у нас перед глазами. Украина, и там все гораздо страшнее, чем было в нашей общей стране век назад – в годы Гражданской войны и репрессий...
Но мы-то, слава Богу, память не теряли и не собираемся. И героев своих помним – в том числе и воинов духа, веры. Таковым был, безусловно, и Иоанн Восторгов. Существенная часть экспозиции посвящена именно ему.
– Личность очень масштабная, – говорит Евгений Шишкин. – Он охватил своей деятельностью всю Россию. Как миссионер, он объехал страну от Японской и Китайской границы до западных рубежей, от границы с Персией до Русского Севера...
Иоанн Восторгов обращал раскольников в православных, лично готовил священников для службы в сибирской глубинке, заселяемой переселенцами. За год больше сотни подготовил, до него это никому не удавалось – священников, готовых нести служение в Сибири, по пальцам можно было пересчитать...
Даже в годы Первой мировой и начавшейся революционной смуты проповеди Иоанна Восторгова собирали тысячи людей. Люди ему верили, ловили каждое слово... Ждали этих проповедей. На выставке представлены фотографии тысяч православных в приделе храма во время одной из таких проповедей. Понимал ли Иоанн Восторгов, что для него это смертельно опасно? Конечно. Но когда жизнь человека есть служение, он не думает о самосохранении. Он просто несет свой крест.
В мае 1918 года отец Иоанн был арестован, в сентябре расстрелян на Братском кладбище на Ходынском поле. Он умер, как и жил: непоколебимым в вере, мужественным исповедником. Сохранилась запись рассказа очевидца казни – заключенного, которого в числе прочих пригнали копать ямы и засыпать могильные рвы: «По просьбе отца Иоанна Восторгова осужденным разрешили помолиться и попрощаться друг с другом... Потом отец Иоанн первым бодро подошел к могиле, сказавший перед тем несколько слов остальным, приглашая всех с верою в милосердие Божие и скорое возрождение Родины принести последнюю искупительную жертву. «Я готов», – заключил он, обращаясь к конвою»...
К самому протоиерею Иоанну Восторгову можно применить слова, сказанные им о священномученике Владимире, убиенном митрополите Киевском: «И мученическая смерть его, человека чистого и цельного, внесет много в то начинающееся движение покаяния, отрезвления, которое мы все предчувствуем сердцем, которое мы призываем и которое одно принесет спасение нашему гибнущему в кровавой и безверной смуте народу».
Иоанн Восторгов оказался прав. Русский народ, пройдя тяжелый путь осознания, вернулся к вере, обратил сердца и души к Богу. Да, собственно, даже в самые безбожные времена люди в большинстве своем от Бога и не отворачивались. Тем и спасаемся. С Божьей помощью.
Фото Александра ПЛОТНИКОВА
