Сегодня, когда наша страна снова воюет с фашизмом, события, даты и вехи Великой Отечественной войны словно приблизились к нам по времени. Даже кадры военной хроники 1940-х мы смотрим и воспринимаем с ощущением нашего нового времени, которое и здесь, в тылу, даже условно трудно назвать мирным.
С Красной площади уходили на передовую
7 ноября – 85-я годовщина парада на Красной площади, с которого все участники уходили на передовую: пехотинцы, кавалеристы, артиллеристы, курсанты, ополченцы... А передовая была совсем рядом. Враг не просто рвался к Москве. Он был на подступах к столице. Главари фашистской Германии уже праздновали победу. В мыслях они уже принимали парад войск «великой Германии» на Красной площади. Но по ее брусчатке в день 24-й годовщины Октябрьской революции шли советские солдаты. Не всем из них довелось дожить до Победы. Многие сложили головы уже в битве за Москву. Но этот парад под стылым ветром и лепящим в глаза первым снегом предвосхитил победный парад 1945 года.
Хроникальные кадры этого события все мы видели много раз... Колонны воинов, конница, танки. Авиации не было – из-за шквального ветра самолетами решили не рисковать. Крупные планы, лица – в основном суровые, уставшие. Лица зрителей – и вот тут удивительно: люди улыбаются, машут руками... Может, это единичная пара моментов, пойманных оператором, но все-таки значимая. Да, обстановка в осажденной столице была очень тяжелой – в том числе и морально. Неслучайно ведь факты мародерства и попытки сеять панику пресекались на месте по законам военного времени. Но напряженность в обществе была большой. Но все-таки вера в свою страну и в то, что «наше дело правое, враг будет разбит, Победа будет за нами» была сильнее. И эти слова, прозвучавшие в день вероломного нападения фашистской Германии на СССР, оказались пророческими. И радость девушек в военной хронике, которые махали руками проходящим по Красной площади солдатам, получается, тоже была пророческой.
Вообще-то, 7 ноября на Красной площади было не так много зрителей. Обычные москвичи ведь заранее о нем не знали. На пленуме, который проводился в метро на станции Маяковской, об этом не было сказано ни слова. В обращении Иосифа Виссарионовича Сталина к советскому народу о параде тоже не говорилось. Решение о его проведении принималось очень узким кругом лиц, и даже сами участники шествия узнали о том, что им предстоит пройти перед трибунами Мавзолея, уже непосредственно перед выходом на Красную площадь... Понятно, чем была обусловлена такая секретность... И все меры оправдались. Враг «прошляпил» парад. Ни налетов, ни обстрелов не предпринял... А вот для советских людей, сообщения Совинформбюро о праздничном параде в годовщину Великой Октябрьской революции, стали не просто стимулом, но и символом того, что Москву мы врагу не отдадим. И да, Победа будет за нами. В то, что она обязательно будет, советские воины верили в тот снежный ноябрьский день. И насмерть стояли на подступах к столице. И в бой шли с этой верой. И меньше чем через месяц после знакового парада, 5 декабря 1941 года, советские войска нанесли гитлеровцам первый сокрушительный удар, отбросив противника от советской столицы.
3 декабря будет еще одна знаковая дата – 60 лет назад из братской могилы в районе Ленинградского шоссе были подняты останки Неизвестного солдата и захоронены у стен Кремля. Накануне 9 Мая здесь уже будет памятник и слова на постаменте: «Имя твое неизвестно, подвиг твой бессмертен»... И вспыхнет Вечный огонь. Действительно, никто не знает ни имени, ни возраста парня, что лежит под плитами главного монумента страны. Какой город или деревенька были для него родными, кто его ждал там – мама, жена, дети?.. Неизвестный солдат стало для него именем собственным. А для всей страны он стал своим – московским, ленинградским, уральским, сибирским, ставропольским... Своим, почти родным... Это читается в лицах людей, которые бесснежным утром 3 декабря 1966 года стояли по обе стороны улиц, по которым медленно следовал траурный кортеж с прахом Неизвестного солдата. В лицах – средоточие общего и личного горя, боли, которую время не лечит... Вот из этой боли это ощущение родства с Неизвестным солдатом... Потому что в битве за столицу нашей Родины в далеком 1941-м действительно вся Россия сошлась... Ее сыновья грудью за защиту своей Отчизны стали. И все – верующие и неверующие в Богу жизни клали «за други своя» и «за самую милую горькую землю, где я родился»... Это Симоновские строки... Удивительно, как строки фронтовых стихов иногда созвучны с Библейскими...
В корпусе Доватора служили пять тысяч наших казаков
В битве за Москву принимали участие и наши земляки-ставропольцы. Всех и не назовешь поименно... Только в корпусе генерала Доватора служили пять тысяч наших казаков. Вот выдержка из письма Льва Доватора в Ставропольский крайком партии: «Мне выпала счастливая доля командовать такими славными патриотами, какими являются казаки Кубани и Терека. Очень многие из них за доблесть и мужество в борьбе с немецким фашизмом награждены государственными наградами. Многие пали смертью храбрых... Я был бы счастлив, если бы получил пополнение, чтобы второй гвардейский кавалерийский корпус по-прежнему состоял из терских и кубанских казаков».
Доватора казаки уважали, хотя поначалу отнеслись настороженно. «Первое время, когда он к нам прибыл, – вспоминал один из доваторцев Иван Иванкин, – думали, толку от него маловато будет. Молодой парень – моложе меня, тщедушненький такой... Думали: начнет командовать, группа обязательно зашьется. А потом один бой, другой, и мнение о Доваторе у меня совершенно переменилось...»
Ну да – с виду Доватор был не плечист и неказист, на свои 38 лет не выглядел. Но за плечами была кавалерийская школа и Военная академия имени Фрунзе, которую он окончил с отличием. Но главной школой стала война в Испании. Там будущий комкорпуса научился понимать ее суть и залог военной удачи: внезапность, дерзость, умение использовать каждую слабость врага. В историю Великой Отечественной вошли Смоленский рейд доваторцев, действия кавалерийских подразделений в битве за Москву.
Враг заслуги командующего кавалерийским корпусом тоже оценил – причем в буквальном смысле. За голову Доватора фашистское командование обещало подданным вознаграждение 100 тысяч немецких марок. Для сравнения в такую сумму немцам обходился выпуск одного «мессера»...
А советское партийное и военное руководство отметило заслуги Льва Доватора присвоением звания Героя Советского Союза (посмертно) – через два дня после гибели...
Генерал-майор Доватор погиб 19 декабря 1941 года. В следующем месяце – очередная годовщина.
...А просьбу о пополнении рядов своего корпуса казаками-ставропольцами, которую он незадолго до смерти переслал в Ставропольский крайком, партийные власти все-таки исполнили...
Сформированное на Ставрополье пополнение выходило из города конным маршем по грунтовой дороге, которой впоследствии суждено было стать шумной улицей и носить имя Доваторцев.
Защищал Москву, укрепляя Восточный фронт
Есть еще одно имя, которое увековечено в названии городской улицы Апанасенковской и даже целого района (ныне округа) Апанасенковского Ставрополья... В сердце нашего краевого центра – на Крепостной горе – находится могила генерала армии Иосифа Апанасенко, погибшего 5 августа 1943 года под Белгородом и перезахороненного в Ставрополе согласно его последней просьбе.
Даже сейчас бегут мурашки, когда читаешь эти слова, написанные размашистым почерком на сложенном вчетверо небольшом листке, который боевые товарищи нашли в вещах погибшего командующего Воронежским фронтом... Какая в них чувствуется сила и какая трепетная любовь к своей малой родине:
«Я старый солдат русского народа, – говорилось в записке. – Четыре года войны империалистической, три года Гражданской. И сейчас на мою долю и счастье выпало воевать, защищать Родину. По натуре всегда хочу быть впереди. Если мне суждено будет погибнуть, прошу хоть на костре сжечь, а пепел похоронить в Ставрополе на Кавказе»...
Его просьба была выполнена. При огромном стечении народа. Полгорода пришло проводить генерала Апанасенко в последний путь.
Возвращаясь к нынешней годовщине, надо отметить, что Иосиф Апанасенко, на момент начала войны командующий Дальневосточным фронтом, внес огромный вклад в разгром гитлеровских войск под Москвой.
Именно так, несмотря на расстояние... Во-первых, сумел выстроить эшелонированную оборону наших восточных границ так, что японцы не решились открыть второй фронт. А они ведь жаждали... Провокации постоянно устраивали, слабые места искали...
И они ведь были – эти слабые места. Например, отсутствие автомобильной дороги от Хабаровска до Белогорска (тогда Куйбышевки Восточной). Снабжение войск осуществлялось только по железной дороге. Перережь противник это «артерию» путем подрыва моста или тоннеля, и хана – снабжение армии бы встало... Апанасенко организовал строительство автодороги с привлечением личного состава и местного населения... Контроль осуществлял жесточайший. Через 5 месяцев дорога была проложена и обустроена – 946 километров.
При нем формировались новые военные заводы, он добивался освобождения репрессированных командиров и инженеров, вновь ставил их в строй... На него самого пачками доносы писали обиженные начальники тюрем и лагерей... Но Апанасенко не трогали – видимо, по распоряжению самого Сталина. Они были знакомы еще с 1918 года. Вождь прощал Апанасенко даже резкости в свой адрес. Точнее – относился с пониманием. Тем более что своей бурной деятельностью на восточном рубеже и постоянно проводимыми учениями Апанасенко действительно планомерно «гасил» помыслы японской стороны о масштабном вторжении на советскую территорию. Во время, когда Гитлер наступал с Запада, рвался к Москве, развертывание полномасштабных боевых действий на востоке страны могло стать для СССР катастрофой. Этого не произошло.
Тем не менее в критический момент Ставка приняла решение о переброске больших сил Восточного фронта под Москву. Сохранились воспоминания тогдашнего первого секретаря Хабаровского крайкома о том, как шел этот разговор. Апанасенко сначала молча записывал названия дивизий, которые диктовал Сталин... «Взорвался» на пушках, точнее – на приказе: «Готовь и их к отправке». Сталин произнес это спокойным голосом, а Апанасенко вдруг вскочил так, что стул с грохотом отлетел к стене. Генерал не стеснялся в выражениях, крича, что не отдаст пушки, и пусть его лучше на месте расстреляют – потому что если японец ударит, ему нечем будет защищать границу. Присутствующие оцепенели. С Апанасенко все мысленно попрощались...
Но Сталин вдруг сказал совершенно спокойно:
– Успокойся, товарищ Апанасенко. Стоит ли так волноваться из-за этих пушек, оставь их себе.
...И дело не только в давнем знакомстве, общей памяти о юности, понимания характера жесткого и бескомпромиссного генерала. Кроме всего перечисленного, Сталину в тот момент некем было заменить Апанасенко на Восточном фронте. Там нужен был командующий именно с такими качествами характера.
В первые же дни после этого приказа Апанасенко перебросил с Восточного фронта под Москву 12 стрелковых, 5 танковых, 1 моторизованную дивизию, 2200 тысяч орудий, 1500 тракторов и тягачей. Это лишь небольшая часть списка. И все они находились в дороге от 10 до 20 дней. Это с Дальнего Востока и в условиях войны, бомбежек и прочего... Время не просто рекордное, оно кажется невыполнимым... Тем не менее было выполнено. Военные эшелоны шли практически без остановок, даже на узловых станциях не задерживаясь дольше пяти минут. Многие дивизии сразу вступали в бой. 32-й стрелковой дивизии, прибывшей с Хасана и разгружавшейся под огнем, довелось сражаться на Бородинском поле. 78-я дивизия, базировавшая раньше в районе Уссури, героически билась с врагом под Истрой.
А генерал Апанасенко в это время формировал новые дивизии, увеличив призывной возраст, забирая под ружье всех, кто мог быть полезен в войсках. Он не позволил оголиться участкам Восточного фронта и продолжал проводить масштабные военные учения перед носом у японцев так, чтобы на нашу территорию они даже сунуться не могли...
И при этом Иосиф Апанасенко все время писал рапорты с просьбой отправить его за Западный фронт. В войне с Гитлером он хотел участвовать лично. Его просьба была удовлетворена уже после Сталинграда, когда случился коренной перелом, заодно «переломивший» и желание ряда стран (в том числе и Японии) вписываться в войну с Советским Союзом.
Но командовать Воронежским фронтом генералу Апанасенко было суждено только сто дней. В битве под Москвой он не участвовал, но его имя по праву должно значиться в списках защитников столицы нашей Родины.
Фото Александра ПЛОТНИКОВА из экспозиции, представленной в региональном отделении Военно-исторического общества, и из архива Ставропольского края
