Мы все хитро устроены – как только лицом к лицу сталкиваемся с какой-либо проблемой и, оценив, убеждаемся, что она не берет нас за горло необходимостью сиюминутного решения, то, как правило, откладываем ее на потом.
Мол, не горит и за шиворот не капает; ничего не случится, если все это подождет до утра или до лучших времен, когда и занятости будет поменьше, да и все в деталях продумать не мешает.
Как правило, подобное связано с какими-нибудь домашними и хозяйственными делами: где-то что-то надо подремонтировать, подмазать или просто забить гвоздь. Но когда к этой незадаче присмотрелись, обвыклись, то потихоньку смирились и подуспокоились: она не трогает нас, а мы не трогаем ее до тех пор, пока ситуация не выйдет из-под контроля и заявит о себе в полный голос. И это не только о покосившемся заборе, скрипящей двери или подтекающем кране. Зачастую так же годами ждет ноющий зуб или какая-нибудь другая проблема со здоровьем. А потом нередко бывает уже поздно: и зуб, вместо его лечения, приходится удалять. Мы вроде бы, как все, но среди нас не так много таких, которые сразу берут быка за рога.
Все то, что мы видим, читаем, слышим, отравляющими каплями наполняет наше существо, и мы уже не можем не творить зло, ибо пропитаны им. Но точно так же капли добрых вестей, намерений, слов не могут не оставлять своих отпечатков на качественной составляющей человеческой жизни.
Помнится, биографы Ивана Крылова с удовольствием смаковали некоторые черты характера великого баснописца. Он любил отдыхать лежа на диване, над которым висела картина больших размеров в солидной раме. Но она перекосилась таким образом, что еле держалась на стене, и все приходящие в гости к Ивану Андреевичу обязательно указывали хозяину на возможную опасность при ее падении. Но он неизменно отвечал, что рассчитал траекторию полета картины и уверен, что, падая, она не заденет его голову. До нас так и не дошли сведения об окончании этой ситуации, но коли И.Крылов умер своей смертью, то это вселяет оптимизм, что картина не внесла трагических корректив в его жизнь.
Мы все неоднократно давали себе зарок со следующего понедельника заниматься закаливанием или физкультурой дома или, быть может, в ближайшем парке или на стадионе. Но посмотрите на этих одиноких бегунов в утренние часы на городских улицах – многие с некой завистью посматривают на них из окон теплой квартиры и в очередной раз убеждают себя, что уж со следующего понедельника, быть может, жизнь начнется с зарядки. Но, увы...
Самые большие промахи по перекладыванию «на потом», несравнимые с вышеперечисленным, прослеживаются в нашем самообразовании. Ведь каждый из нас что-то читает, смотрит какие-то фильмы, модные теперь сериалы по TV, слушает тематические передачи по радио, просматривает газеты, выискивая там что-либо интересное. И весь наш информационный поиск непременно вертится вокруг столь популярных в настоящее время всевозможных бульварных романов или криминальных повествований о бандитизме. Мы забавляем свой ум раскрытием остросюжетных разборок братвы – ведь интересно, аж дух захватывает.
В литературе повторяется то же, что и в жизни. Какова жизнь, ее реальность, такова и литература. Она не может быть иной, ибо тогда она не пользовалась бы успехом. Куда ни посмотришь – в любой книжной лавке натыкаешься на неистребимое стремление человечества либо к стрельбе, либо к «клубничке». Отсюда такое обилие плохих книг, такой необычайный урожай литературных плевел, заглушающих хорошее зерно. Такая литература крадет у народа время, деньги, а главное – внимание и нацеленность, которые по-настоящему должны бы доставаться только значимым произведениям.
Плохие книги (как и многие сериалы) не только бесполезны, они просто вредны. Аналогичным образом обстоит дело и с телевидением, где реклама всего и вся тесно переплелась с сомнительного толка сериалами, с той самой соблазнительной тематикой. В свое время еще Шопенгауэр переживал по этому поводу: «Вследствие того, что толпа упорствует читать не лучшие книги всех времен, но лишь новейшие произведения современной литературы, теперешние писаки вертятся в тесном круге всех тех же повторяемых идей, все твердят одно и то же, и наш век не вылезает из собственной грязи». И если мы сравним с нашим временем, то можем, к сожалению, только подтвердить еще большее усиление тех же тенденций снижения нравственности, в основе чего лежит информационная блокада низкопробной продукцией умов народа и в особенности молодежи.
Различие между ядами вещественными и умственными в том, что большинство ядов вещественных противны на вкус, яды же умственные в виде дурных книг, к несчастью, часто привлекательны, писал Л. Толстой, и продолжал, что читать нужно только то, что научает жизни, ибо это знания души, все остальное – это бесшабашная информация для ума.
А в наше время добавилось телевидение и интернет без всякой нравственной цензуры. И то, чем мы наполняемся, определяет течение бытийных обстоятельств, так как они не могут быть иными, ведь все зависит от фундамента, на котором и базируется наше существование. И в этой связи некого винить в тягостных перипетиях своей жизни – это просто результат нашего выбора.
Мы все как бы полагаем, что пока не созрели для серьезных рассуждений, для мыслей самоанализа, определяющих смысл нашего бытия. Но на заполненном грязью плацдарме сознания не будет цветущего сада. А без очистки территории никакое движение просто невозможно. Вот почему древние мудрецы говорили в обращении к сердцу: «О мое сердце! Я так сожалею, что заставил тебя ждать результатов усовершенствования своей жизни, чтобы получить от тебя чистоту, покой и доброжелательность для внешней жизни». То есть нельзя надеяться на то, что силы добродетели сами по себе придут к нам – по нашему хотению. За все надо бороться. Но почти каждый спросит: «А зачем мне становиться лучше, что я буду иметь с этого? Ведь человеческое существо и пальцем не шевельнет, не убедившись в личной выгоде. На это можно ответить подобным словесным каламбуром: «Сколько раз ни повторяй «халва», все равно во рту слаще не станет». Все в этом внешнем мире познается методом проб с последующим исключением ошибок. Это, скажем так, чисто логическое преломление познания мира видимого. Но есть еще внутренний мир, который невозможно потрогать и ощутить его вкус – это как раз то, чем мы и живем: мир эмоций, переживаний, чувств. Этот мир, существующий вечно: и в период нашей телесной жизни, и после нее – в духовной. И все то, что мы нарабатываем здесь, тем и пользуемся там. Разве это не логика, разве это не причина понимания и осознания роли своих мыслей, слов и поступков? Времени осталось в обрез, и надеяться «на потом» довольно рискованное мероприятие. Каждому из нас доверили лично сделать свой выбор, но учти – это не лотерея (повезет – не повезет). Это осознанный выбор, за который каждый из нас спросит самого себя.
