На свете много интересных профессий, однако есть одна весьма редкая, которая часто вызывает удивление. Речь сегодня пойдет о переводчиках с языка жестов.
Жестовая речь – это полноценная система коммуникации со своей грамматикой и историей: от простых «домашних» жестов до официального признания. Еще в древности так общались с глухими, а также язык жестов использовали монахи, давшие обет молчания. Впервые попытались систематизировать обучение глухих в XVI веке. Испанский монах Педро Понсе де Леон применил дактилологию, а в 1620 году Хуан Пабло Бонет издал первый печатный жестовый алфавит.
У каждой нации свой язык
Прорыв случился в XVIII столетии благодаря французскому аббату Шарлю-Мишелю де л’Эпе, который основал в Париже первую бесплатную школу для глухих и на базе естественных жестов создал Старофранцузский жестовый язык. Французская методика распространилась по миру. В России первая школа для глухих открылась в 1806 году в Павловске, а в США сформировался американский жестовый язык (амслен).
Однако в 1880 году на конгрессе в Милане запретили использовать жестовый язык в школах в пользу «орального метода» – обучения чтению по губам и устной речи. Жесты в школах пресекали, но в интернатах дети продолжали ими пользоваться, сохранив живую традицию. Перелом наступил в 1960-х годах: лингвист Уильям Стоуки доказал, что жестовый язык является самостоятельной лингвистической системой. Именно это дало толчок к его признанию на государственном уровне.
В России первые описания русского жестового языка (РЖЯ) появились в XIX веке: например, в книге В. И. Флери 1835 года издания было описано около 500 жестов. В 2012-м РЖЯ официально признали языком общения при нарушениях слуха и (или) речи.
Сегодня жестовые языки развиваются: интернет помогает распространять новые жесты и двигаться к стандартизации. При этом они не универсальны: русский, американский, британский и другие жестовые языки отличаются и не понятны друг другу. Для международного общения используют искусственный язык International Sign (IS).
Язык жестов и жестовый язык – разные вещи
Одним из тех, кто помогает людям с проблемой со слухом полноценно жить в мире слышащих, стал переводчик русского жестового языка Виталий Викторович Дорошев. Будучи ребенком из семьи глухих, герой нашего материала с детства владеет языком жестов. Когда-то он профессионально играл в футбол, однако судьба распорядилась иначе: здоровье не позволило заниматься любимым делом и пришлось вносить коррективы. Первым местом работы стало училище для инвалидов в Ессентуках. Там, попробовав себя в роли переводчика, Виталий понял, что необходимо помогать людям, у которых есть проблемы со слухом.
Затем он два года обучался профессии в Санкт-Петербурге, параллельно работая переводчиком, а потом вернулся в родной Пятигорск. И лишь после нескольких лет работы по специальности, поездив по родному краю, решил осесть в Ставрополе.
– Здесь стоит изначально определиться и не путать язык жестов и жестовый язык, – в начале разговора ставит меня в известность Виталий. – Жестовый язык – это полноценная лингвистическая система, живой язык. В то время как язык жестов – это раздел психологии невербального общения, которая обычно дополняет речь.
Словарный запас глухого человека во многом определяется тем, в какой школе он учился. Как рассказал Виталий, в стандартном лексиконе носителя языка порядка пяти тысяч жестов. При этом объем устного словаря напрямую связан с образовательной траекторией: в одних школах упор делают на развитие слухоречевых навыков, и там жестовый язык практически не используют. В специализированных учебных заведениях занятия ведут на жестовом языке.
У людей, для которых родной язык – жестовый, преобладает образное мышление. При этом их словарный запас нередко оказывается сравнительно небольшим: в жестовом языке нет категорий рода, падежа и окончаний, из-за чего лексические возможности в чем-то ограничены. Для комфортного бытового общения многим хватает около сотни слов. А одно и то же слово, в зависимости от контекста, можно показать разными жестами.
Виталий отмечает особенное восприятие мира тех, с кем приходится ему работать.
– Может сложиться мнение, что они обидчивые, – говорит Виталий Дорошев. – Однако это не так. Дело в том, что корень этого заблуждения в том, что такие люди чувствуют дискомфорт от недопонимания. Есть моменты, когда чужой смех и веселье принимаются ими на свой счет. Хоть они и живут в социуме, но недуг вносит свои коррективы, на основании которых и рождаются свои внутренние правила и традиции. У них свой мир, и это надо понимать.
Но находиться в своем мире, окруженном такими же, как ты, невозможно, а далеко не каждый человек может понимать язык жестов.
– Если к вам на улице подошел глухой и начинает что-то спрашивать, то самым правильным решением будет достать телефон и при помощи любого приложения, где есть набор текста, постараться пообщаться с ним, – продолжает делиться опытом переводчик.
Перевод – ответственная задача
И если коммуникация в быту или с родными зачастую отлажена и люди понимают друг друга, то в общении с остальными, кроме телефона с определенными приложениями, нередко нужны услуги переводчика. В основном это связано с походами к врачу, юристу и так далее. Одним словом, в тех местах, где точный перевод и передача смысла требуют конкретизации. В таких случаях они могут позвонить по видеосвязи и попросить помощи. Что зачастую и делают.
Когда в разговоре появляются непростые понятия – вроде «пенитенциарной системы», задача переводчика русского жестового языка становится особенно ответственной. Ведь за сухим термином скрывается целый пласт смыслов (речь идет об учреждениях и органах власти, которые отвечают за исполнение уголовных наказаний). И донести эту суть до неслышащего человека нужно так, чтобы она не просто прозвучала, а стала по-настоящему понятной.
Здесь на первый план выходит мастерство переводчика: он не просто передает слова, а адаптирует их, перефразируя и подбирая такие образы и жесты, которые будут интуитивно близки подопечному. Нередко оказывается, что нужного термина попросту нет в общепринятой жестовой практике. И тогда в ход идут специальные приемы.
Сначала слово доносят по буквам с помощью дактильной азбуки: каждая буква показывается отдельно, чтобы человек мог «прочитать» термин визуально. А затем следует разъяснение смысла простыми, знакомыми жестами. К примеру, объясняя, что такое пенитенциарная система, переводчик может последовательно показать жесты для понятий «тюрьма», «наказание», «государство», «закон» и соединить их в понятную смысловую цепочку.
Нужно учитывать, что все люди разные, и в случае индивидуального разъяснения переводчик может подстраиваться под человека: под его словарный запас, скорость, мышление. Слабослышащий может что-то уточнять или переспрашивать, да и сам переводчик тоже не может знать всего. Для этого он и сам обращается за дополнительной информацией.
Мост между мирами
Как признался Виталий, сложнее всего работать с теми, кто является неслышащим из слышащей семьи, в которой не употребляют жестовый язык. Мужчина убежден, что, даже если у человека, который вырос в такой семье, есть остаточный слух и он худо-бедно может слышать и общаться, ему очень важно иметь альтернативный метод общения. Так как с возрастом у большинства людей слух падает. И, выходя во взрослую жизнь, такой человек не понимает, куда ему идти. К слышащим, где он может что-то недослышать или из-за своего недуга испытывать проблемы с речью? Или к глухим, где он может не владеть языком жестов?
К тому же язык постоянно развивается и дополняется как международными жестами, так и молодежным сленгом, сокращениями, когда из нескольких жестов делают один, он имеет свои особенности, в том числе и территориальные. А один и тот же жест в разных регионах может иметь другое значение.
– Однажды видел шесть разных жестов на слово «компот», – со смехом говорит Виталий.
Многое в работе зависит и от возраста. Так, к ребенку нужен особый подход. Изначально его нужно расположить к себе. Добиться того, чтобы он относился к тебе, как к старшему товарищу, и не стеснялся что-то говорить. Однако важно, чтобы дети говорили сами, а не через родителей, которые могут понять по-своему и перевернуть все с ног на голову.
Когда я спросил Виталия про опыт, он, задумавшись, ответил:
– Мне тяжело говорить об опыте, так как я сам живу в этой среде с детства. Но, как и в изучении любого другого языка, здесь важна практика общения. Так, в Петербурге мы находились в общежитии, где проживали инвалиды по слуху.
Говоря о моральных качествах переводчика, наш герой отметил, что профессионал не должен принимать чью-то сторону. Его задача – помогать коммуникации. Переводить с жестовой речи и обратно. Четко правильно и беспристрастно.
Переводчики русского жестового языка востребованы в самых разных сферах: в образовании они помогают на лекциях и в инклюзивных группах, в здравоохранении обеспечивают коммуникацию пациента с врачами, в юридической сфере и судах гарантируют точное понимание всех формулировок. Также их привлекают в госучреждениях для оформления документов и получения услуг, в культуре и СМИ – для перевода спектаклей, экскурсий, телепрограмм, а ещё в IT и образовательных технологиях – при создании доступного контента и на конференциях. В частной практике переводчики сопровождают людей в бытовых ситуациях и консультируют по вопросам доступной среды. Таким образом, их работа помогает преодолевать барьеры и делать разные сферы жизни по-настоящему инклюзивными.
В качестве примера своей деятельности Виталий приводит судебное заседание в Санкт-Петербурге, в котором он участвовал как переводчик. Его подопечному предъявляли обвинение по статье 105 УК РФ (убийство). Разбирая обстоятельства дела вместе с подопечным, Виталий выяснил, что адвокат халатно отнесся к своим обязанностям и неточно интерпретировал некоторые фразы. Из-за этого картина происшествия была искажена. Когда же обстоятельства удалось восстановить корректно, дело переквалифицировали на статью 111 УК РФ – умышленное причинение тяжкого вреда здоровью. В итоге вместо восьми лет человек получил два года.
Этот случай – наглядный пример того, как от квалификации переводчика зависит не просто понимание, а судьба человека. Одно неточное слово – и масштаб обвинения меняется кардинально.
– Мало кто знает, но в работе мы выкладываемся как умственно, так и физически. Ведь здесь за доли секунды нужно перефразировать сложное предложение или слово, чтобы донести полный смысл для глухого, – в конце разговора делится переводчик.
В целом, со слов Виталия, постичь такой язык не так-то и сложно и сам процесс можно приравнять к изучению любого другого языка, в котором порой решающую роль играет практика, желание и стремление.
Профессия переводчика русского жестового языка – это не просто работа с языком, а настоящий мост между мирами. За каждым точным жестом – возможность быть услышанным, понятым и включенным в жизнь общества. Именно такие специалисты помогают людям с нарушениями слуха отстаивать свои права, получать образование, лечиться, работать и просто свободно общаться. И чем внимательнее общество относится к доступности коммуникации, тем крепче становится этот мост.
Фото из архива Виталия Дорошева
