Сегодня – 30 лет со дня мученической смерти пограничника Евгения Родионова, взошедшего на свою Голгофу 23 мая 1996 года, в день своего девятнадцатилетия.
Крест я никогда не сниму
Женька появился на свет 23 мая 1977 года. Было чуть за полночь, когда малыш огласил мир первым криком. Медики выполняли привычные процедуры, а Женькина мама, лишь на секунду переведя взгляд на окно, увидела полет падающей звезды по иссиня-черному небу. Еще удивилась: обычно ведь звезды падают в августе, а не в мае. Пожилая акушерка, перехватив ее взгляд, сказала так по-матерински: «Добрая это примета. Счастливой будешь – и ты, и пацаненок твой»...
А Любовь Васильевна и была счастливой, хотя личная жизнь не сложилась. Ее счастьем стал Женька, который очень рано пришел к Богу. Спасибо бабушкам (обе имя Мария носили, обе веровали). Они внука и крестили в свое время, а потом и к таинству причастия и исповеди решили приобщать. И вот тут-то выяснилось, что крестика у 11-летнего Евгения нет. Ему батюшка крестик дал и такие слова нашел, что паренек с тех пор этот нательный крест носил не снимая. Любовь Васильевна – в то время технолог на крупном производстве и член КПСС – по этому поводу искренне переживала: мол, сынок, тебя же одноклассники на смех поднимут. В Бога она тогда не верила... А сын отвечал: «И пусть смеются, а я не буду снимать крест. Я так решил»...
Но никто и не смеялся. Более того – сначала Женя, а потом и несколько его друзей сами стали отливать распятия в специальных формочках...
С раннего детства был настоящей опорой
...Я познакомилась с Любовью Васильевной Родионовой в военно-патриотическом клубе «Русские витязи» лет 12 назад. После того как «витязи» установили поклонный крест в память о Евгении Родионове, его мама стала большим другом клуба. Я помню, как в августе 2012 года поднимали на гору этот крест, рубили к нему ступени. Помню, с какой силой дул раскаленный степной ветер, но даже он не мог затушить поминальных свечей в руках мальчишек-«витязей». Тогда они сердцем и душой прикасались к подвигу русского солдата, который всего на каких-то несколько лет был старше их. А сейчас многие из этих пацанов защищают Родину, несколько «витязей» отдали за нее жизни...
Для многих из этих ребят Родина начиналась вот с этого поклонного креста и тихого рассказа матери о том, каким он был – мальчишка из подмосковного Подольска, которого Синод Русской Православной Церкви признал новомучеником.
– Женя никогда не был раскрытой книгой, – рассказывала Любовь Васильевна. – Он был таким наблюдателем. Долго рассматривал, изучал человека... И, только поверив ему или в него, делал шаг навстречу... Он был очень ответственным, настоящим мужчиной – даже первоклашкой, в семилетнем возрасте, он стал мне настоящей опорой...
...Любовь Васильевна вспоминала, как Женя сажал рябинки неподалеку от своей школы, как он их любил – даже перед армией приходил с ними попрощаться...
Голгофа
В 1995 году Евгений был призван в армию. Шла первая чеченская, в которой убийственно четко работала истина – подвиг одного является следствием предательства другого. А предательства тогда хватало – особенно в верхах. Расхлебывать приходилось простым солдатам... Чеченский участок Государственной границы тогда был практически открыт. Пограничные кордоны стояли на административной границе. На этой самой административной границе с Ингушетией 14 февраля 1996 года и несли дежурство погранцы-срочники Александр Железнов, Андрей Трусов, Игорь Яковлев и Евгений Родионов. Во вторую чеченскую там был уже блокпост, а тогда сооружение больше напоминало автобусную остановку. Ребята проверяли проходящий транспорт. Остановили и эту санитарную «таблетку»... Красный крест был частью камуфляжа. В машине находилось 15 боевиков. Четверо срочников-первогодков против полутора десятка головорезов ничего не могли сделать... Ребят взяли в плен.
В заброшенном здании бывшего пионерлагеря под Бамутом их держали больше трех месяцев, требовали звонить родным, договариваться о выкупе, предлагали принять их веру, стать «братьями». Избивали, мучили, но не сломили...
Может, мальчишки и жили надеждой, что их найдут, только вот искали их не в Бамуте. В квартиру Любови Васильевны регулярно наведывался участковый – искал «самовольно оставившего часть»...
Любовь Васильевна знала, что ее Женя не дезертир – этого просто не могло быть. Значит, он в плену. И она поехала в Чечню искать сына. Продала все, что можно продать, заняла, где только можно было. Но прошла она погрузившуюся в ад и мракобесие республику вдоль и поперек. Видела всех лидеров так называемой Ичкерии (признана террористической организацией и запрещена на территории России), на данный момент давно упокоенных... Встретилась и с убийцей своего сына бандглаварем Хайхороевым.
Тот бросил, кривясь: сын твой мог живым остаться. Ему предлагали отказаться от веры, снять крест. Он не снял... Мы таких либо ломаем, либо убиваем.
Евгению отсекли голову – крестик был только на нем, у остальных ребят – медальоны. Они тоже не предали и не продались... Их расстреляли... Так и засыпали тела в одной могиле...
Любовь Васильевна с горечью говорит о том, что в тот момент, когда бандиты вершили казнь в лесу под Бамутом, она находилась всего в семи километрах от этого места...
...Она придет сюда только в октябре. 23-го числа (в годовщину собственной свадьбы – страшные совпадения дат в этой семье). Придет, предварительно вернувшись в Подольск и продав квартиру, чтобы выкупить у бандитов и убийц тела своего сына и его товарищей... И будет руками просеивать пластилиновую глинистую землю, пока не нащупает руками Женькин крестик...
Да, ей помогли вывезти останки наши бойцы. Мать особенно благодарна майору Попову, который под личную ответственность выделил транспорт... Ехать туда было очень опасно, но они вывезли из Чечни останки казненных русских мальчишек-воинов.
Притяжение памяти
Много позже на месте, где воин Евгений и трое его товарищей взошли на свою Голгофу, тоже был установлен поклонный крест. Его практически в одиночку поставил староста Наурского (а потом Ассиновского) прихода Виктор. Тихий, незаметный, казавшийся не от мира сего человек. Он просто отказался от суетного и злобного столичного мира начала 90-х, от бизнеса, от сытости, найдя душевное спасение в Боге, в общении с людьми, у которых на ту пору ничего, кроме веры в Бога, и не оставалось. Вот Виктор и ставил этот крест. Он тоже был большим другом «Русских витязей»... И я его хорошо знала. Известно, что Виктор все-таки получил духовный сан, стал отцом Иоанном. А как полыхнула война на Донбассе, уехал туда... Он так видел свое служение... Говорили, что он погиб где-то под Донецком. Но точных данных нет... Все-таки надеюсь, что тихий, незаметный и могучий духом Виктор (Иоанн) может быть жив... Несет свой крест там, где сейчас тяжелее всего, зато люди ближе к Богу.
Знаете, что удивительно, что навсегда оставшийся 19-летним Женя Родионов, память о его стоическом подвиге именно таких людей к себе и притягивают уже 30 лет. Среди них был и священник Михаил Васильев, которому посмертно присвоено звание Героя России, настоятель храма в Марухе отец Александр (Емельянов), совершивший десятки поездок в зону боевых действий. Да всех неравнодушных людей, которые вместе с мамой Жени память о нем хранят и в других сердцах ее как вечный огонь зажигают, и перечислить невозможно.
Высятся по всей России поклонные кресты в память о несломленной вере русского солдата. Я помню, как Любовь Васильевна рассказывала, что после Ставрополя она в Читу летит – там стелу Жене и товарищам военные возвели. Это вольтова дуга памяти, которая через всю страну проходит. Даже сейчас, когда Любовь Васильевна уже не может никуда выезжать – здоровье, последствия перелома позвоночника дают о себе знать. Но вот тот самый крест, который Евгений Родионов так и не снял, долго не лежит на месте. Это святыня, которой хотят поклониться многие бойцы. В Чечне, в Сирии, на Донбассе, теперь вот – на СВО.
Я видела несколько икон с изображением новомученика Евгения Родионова. На одной он изображен просто в камуфляже, на другой на его плечах – красная порфира. По канонам это порфира спасителя. Это не художественная метафора... Скорее художественная констатация... Можно убить плоть – душу, укрепленную верой, не уничтожить и не сломить. Я очень надеюсь, что живы люди, чьими силами был возведен в Харькове (!) храм Евгения Родионова и иже с ним убиенных... Конечно, нет надежды на то, что на данный момент он не разорен фашиствующими сатанистами. Но этот храм был, и он устоял даже в период так называемого «крестопада», прихожане его очень долго защищали... Спаси и сохрани Господь тех, кто на Украине не утратил здравомыслия и не пошатнулся в вере.
Рябинки тоже остались только в памяти
Бандитов и сатанистов обязательно настигнет кара. Они свое получат, как получили убийцы Жени Родионова и его товарищей. Бандглаварь Хайхороев, отдавший приказ вершить казнь и потом вымогавший у матери выкуп, недолго после этого ползал по земле – три с небольшим года. Причем убит он был его же «соратниками», такими же головорезами, каким был сам. Его младший брат нашел свою смерть на том самом блокпосту, где когда-то брал в плен четырех юных ребят-погранцов... Бандит был застрелен ингушскими милиционерами. Туда вражинам и дорога...
...Есть в России-матушке еще одна беда – равнодушные люди. Их намного меньше, чем искренне переживающих, готовых протянуть руку помощи, воспринимающих чужую беду как свою... Но они есть... Равнодушие у нас законом не карается, хотя вреда приносит немерено. Вот в начале материала я рассказывала о рябинках, которые Женя сажал, здоровался с ними. И мама его с этими деревцами здоровалась, благо каждый день мимо проходила и кивала им, по коре гладила. Они для нее как родные были. У «Русских витязей» есть фотография вместе с Любовью Васильевной возле этих рябинок. Да и не только у них... Для матери они были живой частичкой ее сына. А потом деревьев не стало. Любовь Васильевна просто однажды утром, идя привычным маршрутом, увидела на месте рябинок два сиротливо торчащих пенька... Может, у принимавших решение о спиле и были объективные причины для этого, но ведь все знали, что это за деревца, и никто даже не поговорил с матерью... Не предупредил... Предпочли втихую поставить перед фактом. Это тот самый случай, когда людское равнодушие на грани цинизма. Даже за гранью...
...Жениных рябинок не стало несколько лет назад – еще до начала СВО. Но я неслучайно об этом вспомнила именно сейчас. Воин Евгений Родионов взошел на свою Голгофу в эпоху безвременья. Так называли 90-е. Наше время называют временем Героев. И с расстояния в 30 лет уже не кажется риторическим вопрос: как же Россия до конца не развалилась в те уже далекие годы? Как выстояла?.. Да потому что во все времена были у нашей страны такие вот Женьки...
Фото из архива «Русских витязей»
