Сколько чудных знакомств каждый год приносит фестиваль исторической реконструкции «Наследие степей и гор» на территории археологического музея-заповедника «Татарское городище».
Вот и в этот раз, в самый последний день лета, уже уходя в лес с главной площадки, в сторонке услышала интересный рассказ: «Сарматская женщина была не слабой – могла и себя, и детей защитить. Это про самодостаточность, про достоинство, про гордость, про то, что она действительно была хранительницей очага. Поэтому и казачки наши пошли в них».
Подошла ближе – прямо на траве уютно расположился кружок таких красивых, разных по возрасту, но незнакомых друг с другом ставропольчанок. В центре две дамы в колоритных одеяниях – Катерина Литвиненко и её соратница Ирина Байдакова, которые сами изучают историю, связанную с артефактами древней Ставропольской земли, в частности с сокровищами сарматско-скифского времени.
По их словам, дружат с отделом археологии Ставропольского государственного историко-культурного и природно-ландшафтного музея-заповедника имени Г. Н. Прозрителева и Г. К. Праве.
Культурный код и сила земли
Исследователь древней истории, дизайнер и художник Катерина Ли представила в тот день свою авторскую коллекцию украшений. Мастерица пояснила: «Я хочу, чтобы мои изделия шли в народ. Делаю их из натурального речного жемчуга, авантюрина, амазонита, потому что на территории края жили амазонки. А коралл свидетельствует о древнейшей истории Сарматского моря. В стекле у меня отражается капля воды, рыбка тоже напоминание о нём.
Использую дерево, кожу, металл, латунь – как в старину, но этот сплав тяжёлый, вот акрил, наоборот, лёгкий, а также камни – всё, что приближает нас к тем, прежним, образам. Все украшения в одном экземпляре, неповторимые и ни у кого не скопированные. Даже если что-то делаю похожее, получается новое. Увлеклась этим, так как сама не хочу носить какие-то китайские подделки. Нашей истории тысячи лет, и я хочу сделать как мастерица так, чтобы и другие могли быть к ней сопричастны. Это даже не столько культурный код, сколько сила нашей земли, которая воплощается через украшения. Женщины того времени нередко носили золото. Скифы верили: если у человека есть золото, значит его видят боги, поэтому что-то золотое у каждого должно иметься».
Конечно, речь не о самом металле, а скорее о золотом цвете, блеске.
В память о Сарматском море
Из рассказа Катерины я узнала, что скифская и сарматская женщина – сильная, гордая защитница и заботливая мать в одном лице. Она не даст в обиду ни детей, ни себя и не уронит честь мужа. Камни-самоцветы в её украшениях олицетворяли связь с землёй и характер, а узоры и яркие цвета – космогонию и представление об окружающем мире. Создавая их своими руками, моя собеседница соединила в цветах, фактурах и материалах образ Сарматского моря и дизайн украшений из археологических находок на территории Ставропольского края. Исследовательница пояснила: «Я вдохновляюсь в своём творчестве древней историей ставропольских степей. Миллионы лет назад здесь плескалось море. Много позже на этой территории расселились скифы, а после – сарматы. Воспоминаний о море не осталось, а о культуре и образе жизни этих народов мы знаем благодаря Геродоту и нартскому эпосу».
Спрашиваю, а какими же были мужчины? И у Кати Ли на это есть ответ: «Мы точно знаем, что скифские мужчины прославились как самые ловкие всадники, а женщины стали известны как бесстрашные амазонки. Их одежда и украшения подчеркивали статус и имели сакральный смысл. Возможно, драгоценности отражали верования и взгляд на мир, а может, использовались как валюта. Одно можно сказать наверняка: эти люди были свободолюбивые, сильные и гордые. А их женщины – самые смелые и, конечно, прекрасные, будь то жрицы, воины или правительницы, чьи вещи и украшения символизировали власть и были атрибутами для совершения ритуалов».
В тот день немало женщин, даже просто примеряя украшения из созданной ставропольчанкой коллекции «Сокровища скифской принцессы», ощущали связь с древней степной историей и перевоплощались на моих глазах в величественных царских особ, ловких амазонок или таинственных жриц предков. Среди них оказалась и генеральный директор одной из городских гостиниц Лейла Чотчаева, которая мне рассказала, что занимается активным развитием туризма в городе: «Не первый год я приезжаю на этот фестиваль, и с каждым разом всё интереснее и интереснее. Конечно, хочется, чтобы на это мероприятие приезжало как можно больше гостей и из других регионов. Я уверена, что фестиваль «Наследие степей и гор» в будущем будет ещё более масштабным. Когда ты чувствуешь связь времён, понимаешь, что бы ни происходило в истории человечества, всё равно квинтэссенцией, то есть самым существенным, является то, что приходит в наше настоящее – это и есть самое лучшее. А наша цель – всё лучшее уже нашего времени передать дальше. Это вполне возможно, и вообще классно, когда люди умеют что-то делать своими руками».
Сама Катерина, которая еще проводит в том числе мастер-классы по рукоделию, так как давно занимается шитьём, на мой вопрос ответила: «Такие фестивали дают возможность прикоснуться к истории, традиции, вспомнить себя, свою силу, свою мощь».
Точный расчет и контроль
Ну вот, со скифами и сарматами разобрались, и вдруг судьба неожиданно решила меня подвести к аланам. Рубку аланской саблей лихо демонстрировала команда из Владикавказа. Эти же ребята провели для ставропольцев и мастер-класс по метанию топоров. Они поведали, что первые медные топоры появились на Кавказе шесть тысяч лет назад.
Сегодня метание топора – весьма зрелищный вид спорта. На дистанциях более 20 метров тяжёлый снаряд летит размеренно и величественно. Вращаясь в воздухе, издаёт ритмичный свистящий звук, а, долетев до мишени, сотрясает её с таким грохотом, что зрители невольно зажмуривают глаза. Со стороны кажется, чтобы так метнуть – нужна недюжинная сила. На самом деле топор – исключительно красивый и эффектный метательный инструмент. Для работы с ним не так важна сила, как точный расчёт и мастерский контроль своего тела.
Скульптуры ставропольца стоят по миру
Пока взрослые обучались этим премудростям, дети, вооружившись скарпелем – ручным инструментом скульпторов, предназначенным для обработки камня, молотком и киянкой, создавали реплики аланских изваяний из нашего, родного, ставропольского ракушечника. Как отметил руководивший процессом человек, взят он из месторождения в Шпаковском округе – добыча шла в карьере под селом Пелагиада.
Скульптор Георгий Мясников спросил у меня: «А вы видели при входе в лес фигуры аланских воинов? В прошлом году я их делал и в этом тоже. У меня уходит три дня на такую работу». Разговорились, и я узнала, что Георгий Прокофьевич родился 72 года назад в Запорожье в Украинской ССР, а в Ставрополь приехал из Пензы поступать и в 1976 году окончил высшее военное авиационное училище лётчиков и штурманов ПВО, после летал по всему Советскому Союзу. Завершив службу в погонах в нашем городе, здесь и остался жить. Его дом – в Татарке, что рядом с краевым центром, уже более тридцати лет. В этом году он с радостью побывал на пятидесятилетии своего выпуска в «лётке».
В гражданской жизни у Георгия Прокофьевича скульптура была как хобби, потом он окончил Ростовскую академию архитектуры и искусства и получил специальность архитектора. Георгий Мясников с 2010 года является членом-корреспондентом Российской академии художеств, Союза художников Ставропольского края и РФ. В Ставрополе дело его рук – памятник газовикам на пересечении улицы Дзержинского и проспекта Октябрьской Революции. Кстати, 4 сентября композиции исполнилось ровно десять лет. Авторы проекта, скульптор Георгий Мясников и архитектор Виктор Маркелов, изобразили две бронзовые фигуры рабочих-газовиков, которые открывают задвижку, символизируя подачу газа в страну. Создал мой собеседник, по его словам, и памятник сотрудникам ФСБ в центре города. Точнее, это мемориал «Сотрудникам органов безопасности Ставропольского края». Немало его творений в России и за рубежом. Так, памятник ученому Михаилу Ломоносову и бюст русского генерала от кавалерии Алексея Брусилова оказались в Нью-Джерси, на северо-востоке США.
«Смотрите, сколько желающих приобщиться к скульптуре, очередь стоит, надо было больше камней привозить. Такие фестивали учат бережно прикасаться к нашей истории, чтобы современные жители, в первую очередь дети, понимали, что наши корни здесь испокон веку», – отметил художник.
Привёл в сознание Южного слона
Собеседник подчеркнул, что имеет долгие творческие связи со Ставропольским музеем-заповедником. Он поделился знаковой историей из своей жизни: «Довольно давно я реставрировал скелет Южного слона, который выставлен в музее. До этого реставрацией никогда не занимался. Когда у нас была выставка с художником Павлом Гречишкиным (они оказались связаны творческими судьбами и с самим селом Татарка, где Павел Моисеевич занимался живописью. – Авт.) в очередной юбилей филиала музея, директор Николай Охонько меня пригласил, сказав: «Очень нужен скульптор». Я ответил, что никогда реставрацией не занимался, тем более каких-то ископаемых слонов, костей, которым два миллиона лет!». Меня всему обучала Анна Швырева, работавшая над предыдущим слоном. Она стала моим консультантом, и вместе мы занимались этим общим делом. (Анну Константиновну (1937-2024), ведущего палеонтолога России, в те годы старшего научного сотрудника природы Ставропольского музея-заповедника, кандидата биологических наук, называли «мамой южных слонов». – Авт.) Придумывали мы новые современные технологии, пытались как-то «привести в сознание» этого слона. Работа эта совсем другая, не привычная мне, шла очень долго и скрупулёзно. Но она тоже по-своему интересная, где нужны были свои подходы».
Много раз убеждалась, что Ставропольская земля притягивает словно магнит людей интересных, творческих, добрых. Многие из них родились не здесь, а в этих местах жили их предки, но наш комфортный, благодатный город становится для них местом силы, творчества и малой родиной навсегда.
Фото автора
