Молодому поколению не знаком этот вопрос – кто тут крайний? А те, кто прошел советские будни, помнит, что, подходя к магазину любого профиля и видя там столпотворение людей, первым задавали вопрос: «А кто тут крайний?», и уж затем: «А что тут дают?».
Термин «продают» был неуместный (деньги-то у всех есть, но что толку), а что дают – так это о каком-то дефиците, который выбросили (опять термин того времени) на продажу. Вспомните и улыбнитесь – как молоды мы были…
И подобная очередность в той или иной мере присутствует практически везде и во всем, во многих областях нашей жизни.
В условиях ожидания находились наши мамы, готовясь в роддоме дать нам жизнь. Затем приходит время и мы с очередным набором идем в первый класс, вынужденно томясь в школьных стенах целых десять лет, ибо раньше выходить из этого процесса (то есть покидать очередь) могли претенденты на продолжение обучения в техникумах или профтехучилищах.
Особенно эта очередность всего и вся была явно показательна в застойные годы советской власти, где все, что возможно, определяла очередность. Бывало время послевоенное, когда мой батя очередь за хлебом занимал с вечера по записи. Сахара не было, хотя как только привозили, слух тут же проходил по селу, и все шли становиться в очередь. Очередь на прием к врачу была нормальным явлением.
Но особые, многолетние очереди определялись на двух основных направлениях: на получение квартиры (кто не знает, квартиры тогда получали бесплатно). Но ждать надо было с десяток лет уж точно, и ровно столько же на возможность купить «Жигуленка». Но была всего одна возможность избежать очереди – быть лучше всех.
Сейчас мы живем в иные времена, когда необходимость писать на ладони очередной номер в любую из основных сфер жизнедеятельности отпала. Теперь у каждого своя очередь в голове: чему отдать предпочтение за те деньги, которых, как ни считай, все равно не хватает.
Сижу в предоперационной. Конец ноября. Жду своей очереди на замену тазобедренного сустава, очередь моя третья. И вспоминаю, когда 11 лет назад менял левый в Москве по квоте минспорта, то тогда и спросил хирурга: может, заодно и правый поменяем, ведь в спортивной юности бил оба нещадно. Но врач сказал: не торопись, он еще не готов, чтобы стать в очередь на замену.
Но и сама жизнь – это тоже непрекращающаяся толкотня локтями в очередях любой сферы жизнедеятельности. Всем хотелось бы побыстрее шагать по карьерной лестнице, обгоняя застрявших, всем в этой связи хотелось бы на новой должности иметь более высокую зарплату и иные блага: спецполиклиники, спецотдых, то чем обделен простой люд. Это было явным приоритетом жизни советского общества, но был еще один козырный туз – блат, или денежки кому надо положить в левый карман, и ты впереди на лихом коне.
И конечно мы с самого рождения автоматически как бы заносимся в очередь на свой уход из этой жизни. И если во всех иных очередях всеми правдами и кривдами готовы продвигать себя вперед в любых областях и сферах, то в этой заключительной мы готовы предпринять любые усилия запредельные – лекарство любой стоимости, попадание к врачу высшей категории. И хотя все знают, что финал у всех будет един, но уж хотелось бы всем задержаться в этой очереди. Кстати, вот что интересно: качеством этой жизни (плюсом или минусом) мы забиваем себе определенное место (очередь) в следующей.
Из тех, что мир прошли и вдоль и поперёк,
Из тех, кого Творец на поиски обрёк,
Нашёл ли хоть один хоть что-нибудь такое,
Чего не знали мы и что пошло нам впрок?
Омар Хайям.
А кто тут крайний?
