16 ноября – 30 лет со дня теракта в Каспийске, жертвами которого стали 68 человек (в основном – семьи пограничников).
«Белые пятна» взрыва
Взрыв, обрушивший подъезд дома 58 по улице Ленина, прогремел в 2-05 по московскому времени... Год 1996. Лихое это было время. Пограничники, сотрудники МЧС, ФСБ – все, кто работал тогда на месте теракта, прошли уже к тому моменту закавказские вооруженные конфликты и первую чеченскую, много чего видели и пережили, но кого ни спроси, каждый отвечает, что увиденное за несколько ноябрьских дней 1996 года в Каспийске является одним из самых тяжелых жизненных воспоминаний. Ведь с теми, кого поднимали из-под обломков бетонных плит, они были сослуживцами, соседями, многие – друзьями. Дружили семьями – взрослые и дети. В те дни в Кавказском особом пограничном округе был не просто траур, это было общее горе, а для многих – личное. Три дня – с 19 по 21 ноября округ прощался со своими боевыми товарищами, а Ставрополь – со своими защитниками. Взрыв в Каспийске тогда словно у нас прогремел. Ведь до 2003 года Ставрополь называли «столицей трех морей» и «пограничной столицей». Управление погранокруга находилось в нашем городе. Многих погибших под завалами взорванного дома и хоронили в Ставрополе. Кого-то – целыми семьями. Таких было пять. Взрыв унес жизни семей полковника Анохина, полковника Блюдика, капитана Богданова, старшего лейтенанта Помазанова, старшего лейтенанта Шамсутдинова. 8 детей пограничников остались полными сиротами, еще 8 – потеряли одного из родителей. Из 68 погибших в теракте 21 – дети.
Имена их убийц неизвестны до сих пор. Хотя, может быть, и известны, только народу не названы и суда над ними не было. В неофициальных беседах высказывались только предположения о заказчиках и исполнителях теракта. Пограничники ведь многим были поперек горла: и пресловутой «икорной мафии», и исламистскому бандподполью, и зарубежным партнерам и спонсорам тех и других... У последних на Каспийский регион давние и далеко идущие планы... Да и в тогдашней российской «верхушке» сидело много такого и таких, кто свой «гешефт» делал на всем вышеперечисленном – и на уничтожении в промышленных масштабах биоресурсов Каспия, и на большом Кавказском раздрае. В общем, пограничники, которые чистили море от браконьеров, а горы и долины – от террористов, самоотверженно закрывая один из самых сложных и ответственных участков государственной границы, мешали очень «серьезным дядям» с большими деньгами, немереными аппетитами и готовностью удовлетворять эти «аппетиты» любыми средствами.
В этой трагедии вообще много «белых пятен». Например, до сих пор остается риторическим вопрос о том, как вообще такое количество взрывчатки попало в дом. На первом и втором этажах располагались нотариальная контора, отделение соцзащиты, еще несколько организаций. Семьи пограничников занимали квартиры от третьего этажа и выше. На третьем же несла службу охрана – тоже пограничники. Через вооруженную охрану со взрывчаткой в количестве, способном «сложить» подъезд, террористы бы точно не сунулись... Но ответа на вопрос об эпицентре взрыва тоже не звучало...
...А еще не звучало слово «теракт», вообще. Потому что тогда, когда шло расследование, взрыв в Каспийске, похоронивший под обломками жилого дома 68 человек, официально терактом тогдашние власти РФ не признавали. «Сэкономили», получается, на выплатах людям, получившим инвалидность и потерявшим родных... По поводу этого факта говорить можно долго и даже эмоции сдерживать трудно. Выводы напрашиваются сами.
После разборов завалов, дом был снесен. На этом месте спустя время была установлена стела и высажены деревья – в память о каждом погибшем. На памятнике – стихотворные строки Расула Гамзатова о белых журавлях. В Каспийске многие, у кого в памяти и сердце осталась боль трагедии 1996 года, называют эти деревца, шумящие кронами возле памятника, Аллеей журавлей. Это не официальное название – народное. Но оно живет.
Героиня сегодняшнего материала Елена Залова, когда высаживали деревья, сразу предлагала это название, да и не только она... Родные погибших в теракте, друзья, сослуживцы – многие находили созвучие Гамзатовских строк с теми, чьи имена выбиты на сером камне мемориальных плит. Потому что пограничники – это тоже солдаты, которые защищали интересы Отечества, не щадя живота своего... Поэтому их и «приговорили» – вместе с семьями. Их цинично и подло убили именно потому, что пограничники честно выполняли свой воинский и гражданский долг.
Трудное счастье
О судьбе Елены Заловой я писала 8 лет назад. Материал назывался «Возвращение к жизни»... Она майор медицинской службы в отставке, кавалер ордена Мужества и медали «За спасение погибавших» и женщина, в одночасье потерявшая мужа и троих сыновей, а потом воспитавшая еще троих, вырастив их достойными людьми. Елена – одна из немногих, кто никогда не отказывается от интервью, вновь и вновь вспоминая самые страшные в своей жизни дни. Большинство переживших эту трагедию, сейчас уже не хотят об этом рассказывать. Слишком больно – и от потери, и от несправедливости (той, о которой говорилось выше)...
А Елена говорит. Она хочет, чтобы об этой трагедии не забывали.
– Я не могу об этом не говорить, об этом хочется кричать! Да, я никогда не перестану плакать о своих погибших детях, но если эту боль держать в себе, то можно выгореть изнутри, – объясняет она. – А когда ты делишься с другими, то больше становится тех, кто понимает, что такого нельзя сотворить. Особенно это касается молодежи, подростков, которых сейчас активно пытаются использовать наши враги, через интернет подталкивая к совершению террористических деяний... Мое горе, моя боль – они всегда со мной. Сколько бы лет ни прошло, память о дорогих и любимых, которых мы потеряли, всегда живет в сердце... И невольно думаю, какими бы были сейчас мои мальчишки, которым было сегодня 41, 38 и 35... Вижу красивую девушку и думаю: вот такая у меня была бы невестка... И в чертах своих младших – уже взрослых сыновей я узнаю иногда черты старших, которым в 1996-м было 11, 8 и 5... А младшим уже 28, 26 и 25... Они у меня замечательные, и я ими очень горжусь... Почему я об этом рассказываю? Просто поняла, что верно говорят: горе, разделенное с другими, не исчезает, но как бы уменьшается, а разделенное с людьми счастье – увеличивается...
...Счастье Елены всегда было трудным. Просто трудностей этих она не замечала. Ей часто задавали вопросы: «А когда ты все успеваешь? Как тебе вообще хватает сил: на учебу, работу, семью, детей?» А она пожимала плечами. Как раз семья – муж, дети и давали ей силы. Любовь ведь не только окрыляет – она человека могучим делает... Он горы готов свернуть, если любит и любим.
С первым своим мужем Андреем Швачевым Елена еще в школе познакомилась (они оба из Кавминвод), потом вместе работали на «скорой», вместе поступили в Ставропольский медицинский институт и первыми на своем курсе стали родителями. А к моменту получения дипломов в их семье было уже двое замечательных сыновей: Гена и Павлик... К тому времени Андрей уже перевелся в Саратов, принял предложение получать специализацию военного врача. Он давно об этом мечтал, и Елена поддержала мужа, видя, как горят у него глаза... Они оба были врачами от Бога – видели свою профессию как служение. Хотя никогда не произносили таких громких слов. Просто выкладывались по полной с первого дня работы: Андрей – на поприще военной медицины, Елена – на ту пору еще гражданской. В Забайкальском пограничном округе, куда муж получил направление, работы для гражданского медика было с лихвой.
Участковый терапевт – вообще тяжелая работа, а в «суровых степях Забайкалья» – тем более... Сельский доктор в тех условиях был врачом широчайшей специализации... Расстояния огромные, к больным добираться приходилось и на телеге, и пешком по бездорожью... Зато и опыт был приобретен бесценный, и профессиональная решимость – способность самостоятельно и оперативно принимать решения... Без этого никак – совета молодому врачу спросить было не у кого...
Когда в семье появился на свет третий сын, Олежка, которого взрослые ласково звали Алькой, а Елена – Аленьким цветочком, помогать молодым приехала мама Лены, которая так с ними потом и жила...
А сами молодые все чаще и чаще задумывались о переводе в Кавказский пограничный округ. Хотелось поближе к родным местам. Елена уже и сама готова была стать военным врачом.
Просьбу Швачевых удовлетворили – шла первая чеченская, округ был, по сути, фронтовым. Врачи были нужны. Назначение они получили в Каспийский погранотряд.
Работы было очень много. Андрей и Елена сменяли друг друга на выездах и в командировках. Капитан Швачев так и вовсе там почти все время находился, за два года службы в Дагестане на всех самых горячих участках побывал: в Первомайске, в Хунзахе, в Чечне – на месте боя у Голубого озера, где оказывал первую помощь раненым и отправлял их бортом в Каспийск, где их встречала Елена... Она тогда получила первую свою боевую награду...
Усталость иногда накрывала страшная, но стоило переступить порог дома, от нее не оставалось и следа. Мальчишки наперебой рассказывали маме о друзьях, о боксе, которым увлеклись все трое, о гитаре, на которой так здорово научился играть Павлик... О море... Оно вызывало у сыновей особый восторг – такое живое, перекатывающее зеленоватые волны... Главное, что это море было совсем рядом – в двух шагах...
А как они радовались новой квартире, где у каждого было по своей комнате! И не знали, какой болью обернется эта радость всего через несколько месяцев... Для тех, кто останется жив...
Материнское сердце чувствовало
В ноябре Андрей уговорил Елену отправиться на лечение в Кисловодский госпиталь. Специально даже сам отпуск оформил, чтобы с сыновьями оставаться. Потом с детьми к ней туда приезжал – проведать, и к матери своей после поехал в Минводы. А в день, когда ее мужчины должны были из Минвод уезжать, Елену словно неведомая сила толкнула – она просто безумно захотела мальчиков и мужа хотя бы на минуту увидеть, обнять. Ее ничто не остановило: ни строгий распорядок госпиталя, ни сломавшаяся на полдороги электричка, ни бешеная цена, которую заломил остановленный на дороге таксист... И она успела перед самым отправлением поезда: подбежала к своим, обняла...
А через неделю наступило 15 ноября. Тот день Елена помнит по минутам. Она не находила себе места и все время брала в руки фотографии сыновей. Ночь не спала. А утром из теленовостей узнала о взрыве.
В автобусе в Каспийск работал телевизор, но даже видя первые кадры с места взрыва, Елена гнала от себя страшные мысли – мол, это другой подъезд обрушился, не наш, если бы наш, мне бы сразу в штабе округа сказали... И даже стоя возле руин своего подъезда, она все время спрашивала:
– Где дети?
– Лена, твоя мама жива! – говорили ей.
– Где дети? – повторяла она...
Бабушка осталась жива только потому, что из всей квартиры чудом не обвалилась только ее комната... Пожилая женщина еще долго кричала, звала внуков. И ей казалось, что они отвечали... Но это были соседские девочки – двое из четверых живыми остались. А Швачевы погибли. Все.
Елена не уходила от дома, пока не подняли всех четверых. На онемевших ногах, словно в тумане, она шла к каждому телу, которое спасатели выносили из завалов. Первым подняли одиннадцатилетнего Гену. «Следующим Алька будет», – тихо произнесла нечастная мать. Она знала, что ее Аленький цветочек (пятилетний Олежка) частенько забирался на верхний ярус кровати к брату и там засыпал. Так и было: Альку вынесли следом за Геной. Потом – Андрея, потом – Павлика...
В жизни ее удержала тогда только мама – ответственность за нее. С матерью она работала как психолог, знала когда можно пожалеть, когда – проявить строгость, не давала много лежать, заставляла ходить, двигаться, говорить...
А у самой в душе была дикая пустота. Елена даже плакать не могла – слез не осталось. И в глазах у бывших соседей – та же пустота, то же неизбывное горе. Рухнул не только дом – рухнула, казалось, жизнь. Вот тогда, в те страшные дни, она и выстрадала вывод, который дальше вел ее по жизни: «Ни при каких обстоятельствах нельзя опускать руки, чтобы выжить и не сойти с ума, нужно помогать другим». И когда она к этому пришла, на ее пути встретился человек, который сам жил по такому же принципу. Зовут его тоже Андрей.
Возвращение к жизни
В 1996 году Андрей Залов служил в Грузии. О матери, потерявшей троих детей в Каспийске, он узнал из газет. И сам предложил сослуживцам в своем погранотряде – ту помощь, что собирали у них, перевести этой несчастной матери. Его поддержали.
Деньги эти Елене позволили установить памятники на могилах мужа и сыновей, и она очень хотела поблагодарить тех, кто оказал ей эту помощь. И ей подсказали: благодарить надо Андрея Залова, который совсем недавно перевелся в Каспийский погранотряд из Грузии. Вот так они и познакомились. Позже Андрей признался, что перевелся на Каспий из-за Елены, и тихо, но очень убедительно сказал, что она будет его женой... И убедил ведь, и он, и друзья, которые уважительно называли Залова по отчеству Джоновичем и говорили о нем много хорошего.
А она и мыслить сначала не могла о новом замужестве, но понимала, что пустоту в душе надо заполнять... Вот если бы был ребенок... Но пустота долго не уходила – даже когда на свет появился сын Сережа. Потом – Саша. Но душа никак не оттаивала, и она сама была словно неживая. Муж не мог этого не чувствовать, но никогда ни в чем не упрекал, не торопил, и Елена благодарна ему за терпение и веру в ее возвращение к жизни.
А словно воскресла в день рождения своего самого младшенького сына – Володи. Елена помнит этот момент и ощущение, которое пришло прямо в родильном зале под громкий крик только что пришедшего в мир мальчугана – рыженького, похожего на солнечного зайчика. Это было ощущение душевного покоя и тепла, которое и называют счастьем материнства.
– Дети меня спасли, – говорит Елена.
И каждый новый день сыновья наполняли ее жизнь новыми красками. В их доме даже зазвучала чудом уцелевшая и словно притихшая после трагедии Павликова гитара. На ней играли и Сергей, и Володя.
Младшенький, кстати, пошел по маминым стопам – он стал врачом. И даже работал, как мама, в суровых условиях Дальнего Востока – в Амурской области. Старший Сергей тоже служит на Дальнем Востоке, продолжая семейную династию – только по ее пограничной линии. Уже капитан служит на заставе. Потому фотографии его мы можем представить только юношеские. Средний сын – инженер одной из служб аэропорта «Махачкала». Пороху он тоже нюхнул. Служба в армии выпала на 2022-2023 год, когда благословенный Крым, где он служил, стал прифронтовым. Конечно, Елена очень переживала. Но она ведь тоже человек военный.
Говорит, что мотивирована на долгую жизнь. От души хочется ей этого пожелать. И еще – счастья. Горя ей и так выпало столько, что на десять жизней будет много. Пусть Бог хранит эту семью.
Фото из семейного архива Заловых
