Одна из наших постоянных читательниц, живущая на улице Доваторцев Ставрополя, Валентина Бабич, однажды рассказала мне уникальную историю своего отца и всей семьи.
Ко Дню Победы ведь чествуют и вспоминают не только участников Великой Отечественной войны, но и тружеников тыла, «детей войны». И все они есть в семье нашей героини.
Моя собеседница достала семейный альбом, взяла из него одну из немногих цветных фотокарточек 90-х годов и начала долгий рассказ: «Вот папа мой стоит, у него вся грудь в медалях. К сожалению, из его сельского дома они бесследно исчезли. Он почти век прожил, 16 лет, как его не стало. Всё село его хоронило с почестями. С фронта он пришёл весь израненный, дома лечился. А на фотографии я стою рядом, около нашей машины. Хотя уже тоже была на пенсии, бизнесом занялась, чтобы поддержать семью».
Валентина Бабич родилась в селе Надежда под Ставрополем в праздник Рождества Христова, 7 января 1939 года. Она вспоминает: «Моя мама носила фамилию Карабут. Семья моего дедушки была самой богатой в селе (сохранилось старинное фото), им принадлежало много земель, но их раскулачили и сослали в Сибирь». Её отец, Алексей Умрихин, участник Великой Отечественной войны, по рассказам дочери, был очень трудолюбивым, практически до конца жизни работал комбайнёром, став одним из лучших, и дома много всего мастерил. Но самое главное то, что её отец, заглянув смерти в лицо, пройдя через горнило тяжёлых боёв, потом всю мирную жизнь трудился на ставропольской ниве.
Немец за березой вдруг отпустил
В отличие от многих других участников кровопролитной войны, которые не любили вспоминать четыре страшных года, Алексей Николаевич часто рассказывал дочери различные военные эпизоды. Женщина вспоминает: «Всё время он был на передовой, служил в армии генерала Мерецкова. Из нее можно было навсегда вылететь, если в госпиталь попадёшь. У отца было серьезное ранение, но он остался лечиться в санбате, чтобы служить и дальше. Он был связистом. Однажды рассказал: «Стоим мы под Москвой. Парад идёт, объявленный Сталиным, 7 ноября 1941 года. Воюем, а немцы в бинокль смотрят (исторический факт: парад проводился в разгар Битвы за Москву, когда линия фронта находилась всего в нескольких десятках километров от советской столицы). Снега по колено, никто не ожидал, что столько выпадет, в том числе немцы. Мы были в ушанках, на нас меховые дублёнки, унты, валенки. А фашисты били и били очередями. Как только автомат или пулемёт замолкает, мы в маскхалатах незаметно близко подползаем, трогаем немца, а он как будто отваливается. Фрицы в своих шинелях при морозе 40 градусов умирали от холода. Зима неожиданно рано началась, Германия не успела одеть армию с учетом русской зимы. А мы прямо на снегу засыпали, привыкли. И вот бой заканчивается, все спят, а я катушку взвалил на плечи и потянул связь прокладывать по линии фронта. Тяну, вдруг вижу, сзади за берёзой три немца с автоматами. Я закаменел от макушки до пяток, подумал: «И моя смерть пришла». Слышу: «Ком, ком». Немецкий уже знал немного, это означает «иди, иди». Я и пошел, ожидал, что убьют. А немец за своё: «Ком, ком», показывает три пальца со словами «киндер, киндер» и на себя, видимо дома у него было трое детей. Я пошел, не чувствуя ног, но меня они не убили». Как говорил Алексей Николаевич, среди немцев были такие же молодые люди, и они тоже очень хотели жить. А детям самого Алексея Николаевича на тот момент было всего 2,5 и один годик.
А вот еще один случай на войне: «Немец наступал, бомбил, а мы бежали и прятались в ямы, оставшиеся от бомб, отсиживались. Однажды я прыгнул и почему-то сразу выскочил, в то же мгновение фашист в эту воронку новую бомбу пустил. Успел, иначе меня бы уже не было!». Каждый год, пока отец Валентины Алексеевны был жив, её семья с мужем и сыном в День Победы приезжала к нему в Надежду отмечать этот великий праздник.
«В центре около сельсовета почти всей Надеждой мы собирались, солдатскую кашу ели. Папа любил говорить: «Сейчас мы как в раю живём», – вспоминает любящая дочь. С советскими войсками он прошёл через всю страну, дойдя до Кёнигсберга. Остальные пошли на Германию, а ставрополец остался защищать город и в кровопролитном бою был тяжело ранен.
Главное – помогать людям
Мама героини, Екатерина Никифоровна, тоже была долгожительницей, с очень трудной судьбой. Она родилась в октябре 1918 года, умерла в октябре 2008-го, прожив 90 лет. Какая-то неведомая сила всегда спасала и её. Когда в 30-е годы семью Карабут сослали в Сибирь, троих младших детей оставили в Надежде, их поднимал на ноги дедушка. А старшую дочь, Катерину, отправили со взрослыми. Девушка сбежала из ссылки вместе с подругой и на перекладных, поездах добиралась до родного дома. А их уже искали на Ставрополье. Катерину с подружкой перехватили конники на подступах к Надежде. Маму Валентины осудили на семь лет лишения свободы и отправили строить Беломорско-Балтийский канал. Там она босиком месила глину. Освободившись, Екатерина Никифоровна приехала в родное село, вышла замуж за писаря, в 1939 году родила дочь Валю, потом сына, и грянула Великая Отечественная война.
Екатерина Никифоровна в полях работала трактористкой, плакала от усталости, уже потом получила награды за труд. На пригорках за Надеждой с утра до ночи женщины пахали и сеяли. Раз в месяц их отпускали домой искупаться. И каждый раз, по воспоминаниям Катерины, ее сопровождал до села волк. Возможно, один и тот же, но никогда не нападал. В степях паслись отары овец, видимо звери не голодали. А вот местные мяса не видели с начала войны, его отправляли на фронт и немного кормили тружениц в полях. Двухлетнюю дочь с младшим братом Петькой, которого, к сожалению, недавно не стало, воспитывала бабушка.
В 1942-м, когда на Ставрополье пришли немцы, в память Вали врезались два эпизода: «Есть было нечего, даже кур не держали, зерна-то не было. Бабушка нам варила суп из травы. В нашем доме в большом зале жили немцы. Помню, они готовили себе обед: открывали тушенку и варили нашу картошку. Бабушке не доверяли, ведь она могла и яду подбросить. Она, стоя в углу комнаты, смотрела, подбоченясь, как те сидели и сытно ели. Я слезла с печки и подошла. Один ложку берет – смотрю, он в рот кусок мяса кладет, я и туда заглядываю. Нас они никогда ничем не кормили, будто не замечали. Бабушка меня подхватила и бросила к брату на печку, чтобы фрицы не обидели».
А ровно за полдня до того, как зашли немцы в село, через него прошли пешком евреи с детьми. Как говорили, двигались из Ставрополя в Узбекистан. Взрослые с десятком малышей остановились на отдых в большом доме семьи Карабут в центре села, но даже не переночевали, чувствовали приближение фашистов. В те дни по Надежде ходил один гусь – худой-худой, никто не знал, откуда взялся, ни у кого птицы давно не было. Бабушка с другими женщинами его зарезали, сварили, нарубили мелкими-мелкими полосками, упаковали еще и другие продукты и отдали евреям, чтобы в долгом пути было чем кормить детей. С тех пор Валентина Алексеевна запомнила одно из правил: «Главное, что должен делать человек в любом возрасте, – помогать другим».
Еще одну фотографию красивой девушки в гимнастёрке достала она из альбома. Одна из родственниц, Мария, ушла на фронт сразу, когда началась война. Её родители-медики погибли в первые годы войны. А на молоденькую кудрявую медсестру в Сталинграде обратил внимание статный красивый генерал, и ставропольчанка вышла за него замуж, хотя на фронте ему оторвало ногу. После Победы пара уехала жить в Мукачево в Закарпатье.
Военная семейная династия
Сама героиня сразу после окончания школы уехала учиться в Новочеркасский строительный техникум на инженера-механика, на Ставрополье получила много предложений по работе, но осталась в Новочеркасске, в лаборатории института. Красивая девушка имела много поклонников, но замуж по советским меркам вышла поздно. Собеседница вспомнила с улыбкой: «Меня профессор Валенькой-деткой называл. А другой преподаватель, работавший у нас в институте, ему говорил: «Да вашей детке уже 30 лет!».
Супруг, Георгий, был на два года младше Валентины, красавец необыкновенный, офицер, летчик, учился на военной кафедре. Валентина Алексеевна вспоминает, как каждое лето на протяжении пяти лет он летал в командировки в Челябинск. А когда большая страна разваливалась, мужа направили в военный городок на Западную Украину, в г. Стрый. В 4 км к юго-западу от города в Львовской области располагалась крупная авиабаза с шестью километрами рулежных дорожек и многочисленными перронами. Полк входил в состав 8-й армии противовоздушной обороны. В 1992 году он перешел под юрисдикцию Украины.
«Какое было тогда время, мы всё прошли. Но когда мы с сыном оставались одни, закрывали плотно двери, занавешивали окна. Как-то шли по улице, на нас оглянулась местная жительница и сделала комплимент внешности сына, обратившись ко мне: «Пани» и дальше по-украински. Я ей ответила, а женщина от русской речи вскрикнула: «Ой, ой, москалька!» и убежала. Бандеровцы нас и тогда, получается, ненавидели».
Сын, Владимир, тоже стал человеком в погонах. Рос талантливый, весь в отца. Валентина Алексеевна рассказала историю: «Жили мы уже в Ставрополе, он был еще школьником. Я готовила на кухне, вдруг звонок в дверь, выхожу, стоят два офицера КГБ и спрашивают: «Здесь Бабичи живут?». Оказалось, что Вова переделал приёмник и ловил сигналы со всего мира, со всеми странами общался».
В Ставрополе Валентина Алексеевна более десяти лет работала инженером объединения «Крайсельхозтехника», ремзаводы которого обслуживали всю аграрную отрасль края. После реорганизации устроилась инженером на радиозавод, где выполнялся военный заказ государства.
Когда экономика молодой России переживала самые тяжёлые времена, моя собеседница, уже будучи пенсионеркой, пошла работать на рынок и, по ее словам, за 25 лет не пропустила ни одного дня.
Отказалась от пропуска в «Белый дом»
Однажды в двери Валентины Алексеевны постучалась женщина. Она достала характеристики на саму Валентину, ее родителей. Оказалось, была собрана обширная информация о женщине и ее семье, и депутат краевой Думы пригласил её стать помощником с пропуском в «Белый дом».
Валентина Алексеевна говорит: «Я тогда сказала чиновнице: «Нет, я не пойду», на что та сильно удивилась. Мне пенсионерка поясняет: «Я на тот момент уже лет 15 вкалывала на рынке, мне было под 70, и я очень была занята своим делом. Меня во всех сёлах знали, многие именно ко мне издалека ехали покупать детскую обувь и вещи. Я детей люблю, терпеливо им каждый раз застегивала сандалики и всегда говорила: «Не подошло, возвращайте». Выходит, если на меня там, в «Белом доме», собрали характеристики, значит, меня знали по моей работе».
Валентина Алексеевна, кстати, уже прабабушка, очень скромный человек, старой советской закалки, совсем не любит, когда ее хвалят. Но у нее огромное количество благодарностей и почетных грамот, в том числе с завода «Сигнал», за добросовестный труд и высокие производственные показатели. На глаза мне попалось еще одно Благодарственное письмо от декабря 2005 года. В нем тогда ещё глава Промышленного района А.Х. Джатдоев обратился к 66-летней пенсионерке с такими словами: «Большой жизненный опыт, уважение жителей позволяют вам успешно заниматься общественной работой. Выражаю вам искреннюю признательность и благодарность за активную жизненную позицию, за участие в решении вопросов территориального общественного самоуправления. Успеха в делах и начинаниях!».
Валентина Алексеевна очень долго трудилась не покладая рук, несмотря на солидный возраст, была старшей дома. А сейчас на досуге она очень любит читать местную периодику, особенно «Вечерний Ставрополь», который преданно выписывает уже много десятилетий.
Фото из семейного архива героини
