Богатое историко-культурное наследие Ставрополя – одна из визитных карточек, с каждым годом привлекающая всё больше и больше туристов из разных уголков России и мира. В нашей новой рубрике мы будем рассказывать малоизвестные факты о знаковых местах, памятниках, зданиях, без которых невозможно представить облик важного экономического, образовательного, культурного центра на Северном Кавказе.
Первый материал повествует об одном из самых красивых зданий, которое местные жители привыкли называть «Домом под шпилем». Выделяющаяся среди окрестных сооружений своей советской монументальностью многоэтажка расположена на пересечении проспекта Октябрьской Революции и улицы Ленина.
Перекресток культур - этим крылатым выражением обычно называют места, где соприкасаются непохожие друг на друга цивилизации, религии и традиции. В Ставрополе такое мультикультурное место – перекресток улицы Ленина с проспектом Октябрьской Революции, который сегодня легко узнать по шпилю в стиле сталинского ампира. В свое время это место как магнит притягивало к себе разные нации и религии. Восток встречался здесь с Западом, патриархальный мир горцев знакомился с парадным фасадом великой империи. Приверженцы всех трех авраамических религий оставили тут свой след.
Ссыльные поляки и «псы Господни»
Первыми этот уголок облюбовали поляки. Большая партия иностранных военнопленных была прислана в Ставрополь после Отечественной войны 1812 года и потом только прирастала ссыльными, попадавшими сюда после череды польских восстаний. Вследствие этого к середине XIX века здесь уже сложилась значительная община католиков, желавших иметь собственное кладбище. Они получили землю близ того самого перекрестка центральных городских улиц.
Обжившись в Ставрополе, поляки решили построить при кладбище костел, деньги на который жертвовали католики со всего Кавказа. Подряд взял выдающийся меценат, купец 1-й гильдии Гавриил Тамамшев, построивший в городе Триумфальные ворота, госпиталь и первый водопровод. Возведение костела было завершено в 1845 году, его отнесли в ведение Могилевской католической епархии, которая прислала для служения ксендза Викарино – судя по имени, итальянца. Настоятелем храма стал священник Ипполит Стоклинский. В помощь ему, как пишет краевед Герман Беликов, приехали и монахи Доминиканского ордена – «псы Господни», как они сами себя называли. Их организация когда-то сыграла решающую роль в создании средневековой инквизиции, но к XIX веку стала куда более миролюбивой.
Польская община дала городу видных ученых, архитекторов, купцов, людей искусства и даже ставропольского губернатора Бронислава Янушевича. Практически все они нашли последний приют в освященной земле близ костела. Последний был закрыт только в 30-е годы XX века большевиками, которые ликвидировали и кладбище, пустив дорогие надгробия на разные строительные нужды.
Роскошное здание западного классицизма перестроили под квартиры для партийной элиты. От его прежнего облика остались лишь массивные колонны на парадном крыльце. В годы своей работы на Ставрополье здесь жил будущий член Политбюро товарищ Суслов. Сегодня этот дом все еще стоит за зданием под шпилем (пр-кт Октябрьской Революции, д. 34), а в одной из квартир вновь возрожден католический костел.
Соседство ксендза и раввина
В этом месте был не только польский некрополь. Участки здесь выделялись и другим иноверным и инославным исповеданиям – прежде всего, лютеранам и иудеям. Евреи не могли свободно селиться в Ставрополе, так как он не входил в пресловутую «черту оседлости». Сперва тут разрешали селиться лишь кантонистам – отставным солдатам иудейской веры. Со временем они образовали еврейскую общину, которой требовалась синагога. Но строить ее власти долго не разрешали. Лишь в 1879 году Кавказский наместник великий князь Михаил Николаевич «изволил разрешить проживающим в городе Ставрополе отставным нижним чинам из евреев иметь молельню».
Первая «солдатская» синагога, согласно воспоминаниям старожилов, находилась по соседству с теперешним «шпилем» и действовала до сталинских времен. Между прочим, законы Российской империи запрещали строить храмы разных конфессий в одном квартале, а костел с синагогой оказались в опасной близости друг от друга. Можно было бы пофантазировать о «гении места», который задумал устроить тут настоящий «религиозный интернационал», и потому смел все юридические препятствия. Но подлинное объяснение куда проще: строители синагоги вообще не думали о законе. Их дом молитвы возник «самостроем» задолго до великокняжеского дозволения, долго существовал «частным образом» и только в 1880 году был утвержден окружным судом в собственность иудейской общины. Вот так костел и синагога оказались в одном дворе. Трудно оправдать такое самоуправство, но понять евреев можно. Много лет они добивались разрешения на строительство своей молельни и, потеряв терпение, решили действовать на свой страх и риск. Его Высочество Михаил Николаевич, очевидно, понял их и простил.
И непокорный имам в придачу
Раньше на месте «шпиля» стоял каменный дом, который с середины XIX века использовался для постоя армейского начальства. Здесь бывали многие офицеры Кавказской войны. Наиболее острая ее фаза окончилась летом 1859 года пленением имама Шамиля. Личность весьма загадочная – воинственный мудрец-суфий, последователь мистического «тариката», утверждавший, что находится в непосредственном общении с Аллахом, – он на протяжении многих лет возмущал весь Северный Кавказ, поднимая тысячи единоверцев на борьбу с российским владычеством. И вот наконец Шамиль был взят в плен на Гунибе и отправлен под конвоем в Петербург для аудиенции у государя. По пути на север он должен был сделать остановку в Ставрополе.
С легендарным имамом отправилось все его большое семейство. В том числе и одна из его жен Шуанет – дочь армянского купца из Ставрополя, молодой девушкой похищенная мюридами Шамиля, увезенная в горы и выданная замуж за их предводителя. Можно только догадываться, что чувствовала высокопоставленная горянка, через столько лет вернувшаяся в город своей юности.
Городские власти решили поместить Шамиля и его свиту в усадьбе архитектора Воскресенского, который оставил нам немало великолепных строений, включая колокольню Казанского собора – самое высокое сооружение на Кавказе. Дом Воскресенского стоял напротив сегодняшнего здания со шпилем. На его месте теперь детская стоматологическая поликлиника.
Шамиль прибыл в Ставрополь в декабре 1859 года. Это породило в городе панические слухи, будто до пятидесяти тысяч горцев идут к губернской столице, чтобы освободить пленника. Ничего такого на самом деле не было, а был торжественный прием, устроенный бывшему врагу квартировавшими в Ставрополе русскими офицерами. Историк Григорий Прозрителев, будучи мальчишкой, сам видел приезд знаменитого имама. Он писал, что вечером того дня в Воронцовской роще (ныне Центральный парк) в честь гостя давали спектакль. «После официального ужина роща озарилась иллюминацией, заиграл духовой оркестр. Шамиль был в белой черкеске, папахе с чалмой, зорко посматривал по сторонам и поглаживал свою рыжую бороду. Перед посещением Воронцовской рощи его провезли по городу, и он был потрясен увиденным. «Неужели и Петербург такой великий?» – спрашивал Шамиль. И когда ему говорили, что Петербург во сто крат больше и краше, не верил…»
На доме, где ночевал предводитель горцев, в 1927 году появилась сообщавшая о том мемориальная доска. Это, впрочем, не спасло его от сноса, а может, и сильно ему способствовало. В советские годы отношение к Шамилю сильно менялось – от его прославления как героя «освободительной борьбы с царизмом» до клеймления поборником «оголтелого национализма».
Находившуюся напротив гостиницу для офицеров Кавказской армии время тоже не пощадило. В 1949 году вместо нее к небу вознесся шпиль ампирной высотки, построенной к 70-летнему юбилею Сталина. Позднее здесь же установили первый ретранслятор, благодаря которому в город пришло телевидение. Так современные веяния сомкнулись с древними традициями на этом ставропольском «перекрестке цивилизаций».
Роман Нутрихин
