«ПРОШУ ВАС, БОСС. НЕ НАДЕВАЙТЕ МНЕ ЭТО НА ГОЛОВУ. НЕ ОСТАВЛЯЙТЕ МЕНЯ В ТЕМНОТЕ. Я БОЮСЬ ЕЕ». (Слова Джона Коффи перед казнью. Фильм «Зеленая миля»)
На первый взгляд, смертная казнь кажется справедливым наказанием за различные ужасные преступления. Несмотря на мораторий, действующий в Российской Федерации, в обществе возникает бесчисленное количество споров насчёт ее возвращения.
По результатам февральского опроса ВЦИОМ 2025 года, для 73% респондентов вопрос о смертной казни остается значимым. 49% опрошенных поддерживают возращение высшей меры наказания, 26% выступают за сохранение нынешнего положения, а 15% считают, что такой способ наказания должен быть полностью отменен.
Несмотря на очевидный перевес сторонников «за», возникает масса причин выступить против, начиная от принципов гуманизма и заканчивая сугубо прагматичными расчетами. Но почему цивилизованный мир, научившийся ценить человеческую жизнь, все еще поддерживает столь радикальные методы правосудия? Ответ на этот вопрос может скрываться глубоко в коллективной памяти.
Как люди пришли к применению смертной казни?
Идея возмездия зародилась еще в первобытных племенах. В условиях дикой природы выживание племени зависело от её численности и авторитета. Если член одной группы убивал чужака, пострадавшее племя было обязано ответить тем же, чтобы восстановить баланс сил и не казаться слабым. Связано это скорее с законом выживания, а не со справедливостью.
Однако с расселением общества по первым государствам и империям, правители быстро пришли к выводу, что междоусобные войны из-за кровной мести разрушают страну изнутри. Тогда государство забрало у своих граждан право на самосуд и сделало казнь официальным наказанием в обмен на защиту населения.
Всем известный закон равного возмездия «око за око, зуб за зуб» впервые был зафиксирован в Вавилоне. При этом казнь была предназначена не только за убийства, но и за кражу имущества из храма, ложное обвинение и даже распространялась на строителей, если построенный ими дом рухнет и придавит хозяина.
На Руси эта эволюция шла похожим образом, но с оговорками. В 1016 году в первом письменном своде законов Ярослав Мудрый не ввел казнь, а лишь ограничил кровную месть кругом ближайших родственников. Однако позже его сыновья вовсе запретили подобного рода «справедливость», заменив убийство на крупный денежный штраф в пользу князя. Так смертная казнь практически исчезла на пару веков. Официально легальные убийства вернулись в 1397 году. В Двинской уставной грамоте смертная казнь использовалась государством, как способ защитить собственность, - ею карали не за убийство, а за кражу, совершенную в третий раз.
Советский период
Новый виток в истории правосудия пришелся на советский период, особенно на годы сталинских репрессий. В те времена применение смертной казни вышло за пределы обычной уголовной практики, став инструментом государственной политики. Людей расстреливали не только за преступления, но и за рассказанный политический анекдот, происхождение или по ложному доносу соседа. Таким образом, радикальное правосудие переросло в способ зачистки общества от несогласных с властью.
Появились так называемые лимиты – фиксированные квоты на количество приговоров к расстрелу. Таким образом, они стали плановым показателем, который необходимо было выполнить. А чтобы не затягивать процессуальные сроки, полноценные судебные разбирательства заменялись рассмотрением дел во внесудебных органах НКВД. Решения заочно выносились коллегией из трех должностных лиц на основании заранее подготовленных списков. Дела слушались без права на защиту и возможности обжаловать приговор.
Столь мрачная страница советской истории завершилась после смерти Сталина в 1953 году. Внесудебные органы были полностью ликвидированы, а применение смертной казни вернулось в рамки классического уголовного судопроизводства. С этого момента высшая мера наказания стала применяться строго индивидуально и исключительно по решению суда за самые тяжкие уголовные преступления.
Религиозный взгляд
Однако, помимо стороны конституций и законов, есть другая – духовная и религиозная. Согласно ей, жизнь может даровать и забирать только Бог, соответственно, принятое властью решение казнить и миловать может показаться кощунственным.
Несмотря на то, что советский период был сугубо атеистическим, в наши дни обе стороны медали становятся весьма актуальными. Поскольку одной из ключевых религий в нашей стране является христианство, стоит рассмотреть этот вопрос в рамках данного мировоззрения.
Об отношении Церкви к этой теме рассказал руководитель миссионерского отдела Ставропольской епархии, кандидат философских наук, член Союза журналистов России священник Антоний Скрынников:
«Мнение Церкви о смертной казни изложено в программном документе «Основы социальной концепции». В нем прямо сказано, что вопрос применения или неприменения смертной казни «должен решаться обществом свободно, с учетом состояния в нем преступности, правоохранительной и судебной систем».
Смертная казнь как особая мера наказания признавалась в Ветхом Завете. В Новом Завете Христос прямо не отменяет ее, но при этом совершенно очевидно, что этика Нового Завета все-таки про любовь и милосердие.
Если говорить о моем мнении, то я против смертной казни по многим причинам, например, потому что человек может исправиться и искренне раскаяться. Это не означает, что в случае искреннего покаяния его нужно освободить от наказания. Но дать человеку шанс осознать совершенное зло необходимо.
У нас есть интереснейший пример из Священного Писания: первый человек, который попал в рай, был разбойником. Это парадокс. Множество учеников Христа, его апостолы, ходили по разным странам и континентам, претерпевали голод и жажду, стирали до крови ноги, большинство из них приняли мученическую смерть. И только потом наследовали Царство Божие.
Но первым в рай вошел разбойник, который всю жизнь грабил, возможно, даже убивал. Но Христос, будучи Богом, видит его искреннее, неподдельное покаяние на кресте, и удостаивает его спасения.
Мне, как священнику, часто приходится бывать в тюрьмах и колониях разных регионов страны. Я могу свидетельствовать, что действительно бывают случаи, когда человек искренне раскаивается.
В Иркутской колонии я общался с преступником, который убил пятерых человек. Он должен был быть приговорен к смертной казни, но из-за моратория ему грозило пожизненное заключение. Он признал вину, пошел на сотрудничество со следствием, помог раскрыть ряд преступлений, в итоге получил 25 лет.
Мне начальник колонии за чаем говорил, что это редкий случай, когда он сам верит, что человек осознал совершенное преступление и искренне изменился. Ему оставалось сидеть
2 года. Руководство колонии несколько раз ему напоминало, что он может подать ходатайство об УДО. И с большой долей вероятности, оно бы было удовлетворено.
Когда я спросил у него, почему не подает ходатайство, он спокойно, без всякого пафоса или бравады ответил, что это его крест и он должен пронести его до конца».
Человек действительно может исправиться, и вера в Бога зачастую становится как мощным толчком, так и опорой на пути исправления. Однако недаром существует поговорка: сколько волка ни корми, он все равно будет смотреть в лес. В данном случае, блестящим примером является американский серийный убийца, насильник, грабитель и поджигатель Карл Панцрам. Перед казнью его последними словами стали «За то время, пока ты возишься, я успел бы повесить дюжину человек!» Чтобы далеко не ходить за примером, можно взять небезызвестного «Битцевского маньяка» Александра Пичушкина. Хотя смертной казни он избежал, но в интервью журналистке сказал: «Если бы меня сейчас выпустили, первым делом я убил бы пару человек, чтобы стресс снять, изнасиловал женщину и выпил водки. А дальше как карта ляжет».
Обращаясь к официальной статистике, по данным «Ведомостей», число рецидивистов действительно снижается. Согласно данным, предоставленным изданию пресс-службой Верховного суда, за 11 месяцев 2025 года судами было рассмотрено 108500 дел с непогашенными судимостями. В 2024-м таких дел было почти 165000. Объем рецидивов действительно сократился на треть, однако его уровень все еще остается высоким.
Таким образом, примеры и факты говорят о том, что на путь исправления способен встать далеко не каждый. Антоний Скрынников прокомментировал:
«Мой практический опыт говорит об обратном. Опять-таки, даже если исходить из логики тех людей, которые хотят наказать человека, то наказание гораздо страшнее, когда человек десятилетиями сидит в ограниченном пространстве камеры, где днем нельзя лежать, весь день нужно либо стоять, либо сидеть, жесткий режим. Я думаю, многие убийцы были бы рады умереть вместо такой жизни.
Все-таки я сторонник того, чтобы людей не казнили, потому что такая высшая мера наказания, как пожизненное заключение, – это страшно, вполне актуально и дает какой-то шанс человеку осмыслить содеянное.
На одной юридической конференции мне пришлось дискутировать с известным и очень уважаемым профессором Григорием Ивановичем Чечелем. Он был судьей и в свое время лично выносил смертные приговоры.
На его слова «если бы твоего сына или твою дочь убили, ты бы хотел, чтоб этот маньяк жил?» я задал ему противоположный: «А если бы вашего невиновного ребенка ложно осудили за тяжкое преступление, вы бы хотели, чтоб его казнили? Или предпочли, чтобы он жил, пусть и в заключении, и вы могли хотя бы 2 раза в год его видеть?»
К сожалению, вероятность судебной ошибки очень высока. И опыт советского периода говорит нам, что такие случаи были, когда людей расстреливали за преступления, которые они не совершали».
Отец Антоний затронул один из ключевых аргументов против смертной казни. Действительно, любое расследование может дать осечку и за решеткой окажется невиновный человек. В данной ситуации смертная казнь стала бы фатальной ошибкой, после которой невозможно свершить правосудие, ведь для мертвого оно уже бессмысленно. За самым ярким примером можно обратиться к кинематографу, а именно к персонажу Джону Коффи из кинофильма «Зеленая миля». Мужчина, обладающий даром целительства, был ошибочно обвинён в жестоком убийстве двух маленьких девочек и приговорён к смерти на электрическом стуле. Хотя на самом деле Джон лишь пытался их воскресить. Его нашли окровавленным, обнимающим тела девочек и безутешно рыдающим из-за того, что он не смог их спасти. Пример этого персонажа демонстрирует то, как карательное правосудие и человеческая глупость слепо уничтожили не только невинную душу, но и бесценное божественное проявление на земле.
Однако в противовес выступающие за смертную казнь люди могут заявить о нежелании содержать опасных преступников в тюрьмах на свои налоги. На это отец Антоний предоставил череду четких аргументов:
«Во-первых, многие из них работают в довольно сложных условиях, во-вторых, назвать это жизнью очень сложно, а в-третьих, у нас, граждан, не всегда есть выбор.
Я, например, как и все граждане страны, плачу налоги, из которых женщины по системе ОМС делают аборты. Мне бы этого не хотелось. Я считаю, что, если женщина хочет убить своего ребенка, она должна оплачивать это беззаконие из своего кармана, а не делать всех нас соучастниками ее решения».
Подытожив беседу с батюшкой, не нашлось ни одного аргумента в пользу смертной казни.
Стоит ли возвращать смертную казнь?
В дебатах о карательном правосудии сторонники этой меры опираются в основном на моральные и прагматичные доводы. Помимо вышеперечисленных, сюда могут входить принцип соразмерного возмездия, фактор устрашения, чтобы другим неповадно было, защита общества от рецидивов и даже возможность для родных жертвы поставить психологическую точку. Однако такие аргументы звучат идеально лишь в теории. Практика, в свою очередь, подразумевает под собой множество подводных камней, начиная от человеческого фактора и заканчивая несовершенством правоохранительной системы.
Смерть несоразмерна жизни в мучениях, фактор устрашения лишь призывает преступников быть осторожнее, казнь одного негодяя не защитит от другого, а затяжные судебные разбирательства и следствия могут стать для родных жертвы настоящей пыткой. В качестве примеров стоит снова углубиться в историю.
В начале 1960-х годов в СССР ужесточили Уголовный кодекс, допустив применение смертной казни за изнасилование при отягчающих обстоятельствах. Так законодатели намеревались снизить количество подобных преступлений, однако на практике это привело к череде жестоких убийств. Логика преступников стала прагматичной: чтобы женщина молчала, нужно заставить ее замолчать навсегда.
Холодные расчеты характерны для преступника, даже если он уже находится за решеткой. Самый яркий пример – серийный убийца Тед Банди, приговоренный к смерти в 1979 году, но казненный лишь спустя 10 лет. Все эти годы он подавал множество апелляций, старался оставаться в центре внимания прессы, раздавал интервью и манипулировал следователями. Все дошло до того, что он стал одной из главных фигур поп-культуры того времени, а заодно и предметом воздыхания множества девушек, подверженных гибристофилии (романтическое влечение к преступникам, убийцам или другим людям, представляющим значительную угрозу для общества).
Остается лишь догадываться, каково было семьям жертв Теодора. Долгие годы они были вынуждены наблюдать ажиотаж вокруг убийцы их родных и любимых, видеть его лицо на обложках журналов и осознавать, что в тюрьме он получает множество писем от воздыхательниц. Может, безвестное пожизненное заключение принесло бы им покой гораздо быстрее, нежели медийное шоу, сопровождающее смертников?
Не все доводы за смертную казнь работают на практике, чего не скажешь о доводах против. Ко всем вышеперечисленным можно также добавить колоссальную стоимость этого процесса. Согласно статье 20 Конституции РФ, каждый гражданин, которому грозит смертная казнь, имеет безусловное право на рассмотрение его дела судом присяжных. А организация коллегии присяжных — это огромная нагрузка на бюджет.
К тому же, нельзя не отметить, что в колониях особого режима для пожизненно осужденных заключенные обязаны работать. Из заработка удерживаются деньги лишь на их содержание, а остальное уходит на выплату компенсаций пострадавшим и семьям жертв по гражданским искам. А какой спрос был бы с казненного преступника?
В любом случае, нужна ли в РФ смертная казнь или нет – решать государству. Но даже при таком раскладе на ум приходят строчки из трактата «О преступлениях и наказаниях» итальянского мыслителя Чезаре Беккариа:
«Мне кажется абсурдным, что законы, которые являются выражением общественной воли и которые ненавидят человекоубийство и наказывают его, сами совершают убийства и, чтобы отговорить граждан от убийств, совершают публичные убийства».
