Как кот Васька фашистов напугал (быль)

С августа 1942 года село Новоселицкое было оккупировано фашистами. Первого января 43-го в нашей хате на улице Советской, 131, небольшая группа немцев отмечала Новый год. На дворе стоял сильный мороз, и холод загонял нас на печь — единственный очаг тепла и уюта.

Немцы оживленно открывали посылку с гостинцами: там были губные гармошки, открытки, консервы и разные сладости. Мы с мамой сидели на печке. Одежда и оружие незваных гостей были сложены в одном углу комнаты. Фашисты нас не замечали, пели песни, шутили, играли на губной гармошке чуждые для нас немецкие мелодии. Притоптывая ногами, они пытались танцевать, подзадоривая друг друга. Пол был глиняный и застланный соломой, перед приходом оккупантов у нас там жил новорожденный поросенок. Огонек лампадки, тускло освещавшей комнату, мигал из-за беспорядочных движений танцующих. В воздухе стоял табачный дым.

Вдруг все замолчали, перестали шутить, глядя на старшего, который держал в руках толстую книгу. Он, придвинувшись к лампадке, внимательно рассматривал ее. За окном были слышны отчетливые шаги постового, проходящего мимо. Ходики, висевшие на стене, равномерно отстукивали время. Мы с мамой, замерев, смотрели с печки на немца, державшего в руках «Календарь колхозника 1938 года», подаренный отцу на Всесоюзной сельскохозяйственной выставке в Москве. Тот перестал листать книгу и, указывая пальцем на портреты наших вождей, напечатанные на первых страницах, взвизгивающим голосом закричал: «Коммунисты! Ленин! Сталин!». Немцы поднялись из-за стола, чтобы рассмотреть получше книгу. Кто-то из них специально для нас сказал: «Сталин — капут, русские будут наши рабы, будут работать на великую Германию!». Один выбросил руку вперед с возгласом: «Хайль Гитлер!», его дружно поддержали.

И тут фашисты обернулись к нам с мамой и стали кричать: «Капут! Капут!». Даже кот Василий с обрезанными усами, который сидел с нами на печке, испугался и прижался к нам, сверкая глазами (усы обрезал ему я, чтобы не щекотал меня ими и не мешал мне спать; правда, потом я узнал от дедушки Василия Андреевича, что усы коту помогают при ловле мышей). Бежать было некуда. Один из немцев сдернул нас с печки и поставил в угол у входной двери. Даже теперь, через 67 лет, подробности этого события стоят у меня перед глазами. Лица и голоса фашистов запечатлелись в памяти на всю жизнь. (Много позже, когда я побывал в Германии, в городах Айнбек и Франкфурт-на-Майне, я вглядывался в лица пожилых немцев, как будто мог узнать среди них тех, кто отмечал Новый, 1943 год в нашей хате)

Мы с мамой стояли, не шевельнувшись, а немец потрясал книгой перед нами, резким, гавкающим голосом кричал, указывая на портреты Сталина и Ленина: «Коммунисты капут!». В комнате стало тихо, и только ходики продолжали привычно отсчитывать время. Немец с книгой приблизился к нам и попытался схватить меня за остриженную голову, приговаривая: «Мутер, кляйне кнабе морган капут». Он повторил это несколько раз, лицо его было искажено злобой. Затем он с силой бросил книгу прямо в печку, на горящие угли. Раздался хлопок, облако золы и дыма потянулось по комнате. Все вздрогнули. Я не выдержал, заплакал, а мать, обняв меня за плечи, что-то хотела сказать.

В этот момент наш кот Вася решил спрыгнуть с печки, при этом он опрокинул стоящую рядом табуретку, которая создала невообразимый грохот, как будто кто-то выстрелил из винтовки. Немцы мгновенно бросились на пол с криками: «Ахтунг! Ахтунг!». Некоторые от страха достали пистолеты и пытались спрятаться под кровать. Наш кот, чихая от поднятой пыли и золы, подошел к нам и стал привычно тереться об ноги. Вид у него был встревоженный, голоса он не подавал. Кот посмотрел на лежавших на полу немцев, потом поднял хвост и направился к выходу. Там он привычно встал на задние лапы, а передними без труда открыл дверь, как это делал не раз.

Фашисты неуклюже стали подниматься с пола, отряхивая одежду от соломы. Нас никто не трогал. Мы с матерью проскользнули в сенцы, прикрыв за собой дверь, и спрятались в чулане. Было холодно, мы накрылись старой одеждой, которая там была, и просидели до утра. Немцы уходили из хаты, негромко переговариваясь. В тот момент раздался громкий бой часов. Фашисты опять всполошились. Мы этого не видели, но был слышен шум и удар по часам, после чего ходики навсегда остановились. Собрав свою одежду и оружие, немцы прихватили содержимое посылки и ушли. Больше мы их не видели. Были слышны удаляющиеся шаги часового на улице. Кот Вася, который даже с остриженными усами почуял свою жертву, стал шарить по чулану.

Обгоревшую книгу мы достали из печки и долго берегли в семье как память о моем отце Евдокиме Ивановиче. Позже я часто выносил «Календарь колхозника» на улицу, и мы с ребятами с интересом рассматривали книгу о тружениках полей, пока она совсем не истрепалась.

13 января наше село было освобождено от немецко-фашистских захватчиков, и мы с радостью встречали наших освободителей.

* * *

Я до сих пор вспоминаю нашего спасителя — серого кота Василия. В память о нем мы держим в квартире кошку Алису. Ей уже 15 лет, это верная подруга, которая сидела со мной и помогала писать эти воспоминания. В доме хранятся и ходики, купленные моей мамой Анастасией Алексеевной более 60 лет назад.

Валентин Евдокимович ГРИГОРЬЕВ, ветеран труда, заслуженный строитель РФ, житель Ставрополя.

Комментарии

Авторизуйтесь, чтобы оставить комментарий. Это не займёт много времени.

Неизвестный
Неизвестный | Пожаловаться  0
Хорош котяра ... И вы молодцом что помните...и более того записываете...
1

Последние новости

Все новости
Ростелеком. Международный конкурс журналистов