15 февраля в России – 37-я годовщина со дня, когда последние колонны ограниченного контингента советских войск вышли с территории Афганистана, с 2010 года в календаре памятных дат значится как День памяти воинов-интернационалистов.
Память – понятие многомерное. Это – не только о тех, кто погиб, но и о тех, кто вернулся... Хотя с войны (любой) солдаты до конца не возвращаются. Она не просто оставляет след в жизни – она нередко меняет жизнь (в лучшую или худшую сторону, но меняет).
Среди многочисленных наград на парадном кителе майора запаса Тютина сияют четыре звезды (одна афганская и три советских ордена Красной Звезды)... Но речь не только о боевых наградах. Судьба человека – она похожа на звездное небо. И в этой сияющей россыпи есть мерцающие огоньки, есть путеводные, есть черные дыры...
В судьбу героя сегодняшней публикации Николая Тютина Афганистан не просто впечатался, он в нее как бронепоезд въехал. Причем дважды. И каждый раз, когда человек ну совсем не к войне готовился... В первую свою афганскую командировку молодой офицер Николай Тютин улетел в день, на который была назначена его свадьба.
Впрочем, обо всем по порядку.
Город, в котором сбываются мечты
В судьбе Николая Тютина таким городом однозначно является Ставрополь, хотя по рождению Николай Львович волжанин. Вырос в Чкаловске Горьковской области. Но именно в Ставрополе он и любовь свою встретил, и детскую мечту осуществил.
Николай, сколько себя помнит, всегда хотел стать летчиком, как знаменитый его земляк, в честь которого и город был назван... Да все чкаловские мальчишки об этом мечтали. Но юный Коля прямо-таки бился за свою мечту, шел к ней всем препятствиям вопреки. Хотя диагноз «порок сердца», поставленный после перенесенной ангины, казалось бы, должен был поставить крест на всех мальчишечьих планах.
Но Коля не сломался, не пал духом. Понимая, что на летное отделение у него даже документы не примут, он решил поступать на штурманское. И закалял свое сердце, восстанавливал физическую форму, осторожно шаг за шагом увеличивая физическую нагрузку. И укрепил-таки здоровье, получил разрешение врачебной комиссии для поступления в военный вуз. Было это в 1973 году.
Летных училищ, где были отделения по подготовке штурманов, в стране в то время было несколько. Выбор в пользу Ставрополя Николаю помог сделать его классный руководитель, у которого в нашем городе друг фронтовой жил.
Учитель дал адрес и напутствовал:
– Ты к Алексею Кремневу зайди обязательно. Он тебя и приютит, и поддержит, если что...
Но в том году Николай к товарищу своего педагога так и не зашел. Не добрал баллов, не поступил, и так расстроился, что сразу уехал... Год работал на Горьковском судоремонтном заводе и вечерами усиленно готовился к поступлению, вновь штудируя школьные учебники. И в 1974-м он стал курсантом Ставропольского высшего военного авиационного училища. И тут уже с легкой душой и в замечательном настроении отправился в гости к Кремневым.
Но строгая девочка-подросток, которая открыла ему дверь, не решилась пригласить парня войти. Родителей дома не было, а она ни о каких учениках фронтового друга отца ничего не знала. Пришлось возвращаться в казарму. Впрочем, его вскоре вызвал к КПП дежурный. Кремневы-старшие, вернувшись домой и узнав, что дочь «развернула» дорогого гостя, бросились искать его в училище. Привели домой, приветили, накормили, наговорились от души. Понравился им этот жизнерадостный, веселый парень. Николай и правда в молодости всегда был душой компании, петь любил, танцевал прекрасно, шутками сыпал...
С тех пор в доме Кремневых Николай был частым гостем – почти в каждое увольнение наведывался. Особенно на старших курсах, когда с девочкой Катей – той самой, что когда-то его на порог не пустила, стали происходить чудесные превращения. Она, как цветок, прямо на глазах расцветала, хорошела, наливаясь застенчивой и нежной девичьей красотой. И зрело в Колькиной душе трепетное, но уже настоящее мужское чувство к этой юной девушке.
Катерине Коля тоже очень нравился, она даже порой не могла этого скрыть, как маков цвет рдела, лишь встретившись с ним взглядом. Ждала каждых выходных и Колиных веселых рассказов за общим столом. А потом ждала писем, когда по окончании училища молодой офицер уехал служить в Туркмению. Письма были светлые, наполненные задорной жизненной силой и таким узнаваемым добрым искристым юмором.
Вообще, большую силу духа иметь надо, чтобы, неся службу в суровых климатических условиях пустыни Кара-Кум, еще и юморить. Он даже имя себе новое придумал – тоже шутейное. Письма свои молодой офицер Николай Львович Тютин подписывал так: Тигрыч Каракумский.
Если любит, подождет
Но напрямую в любви к Кате Тигрыч Каракумский пока не признавался, хотя, может, это и читалось между строк. Как читалось в первом его подарке любимой девушке – флакончике духов «Может быть», похожем на тонкую девичью фигурку. Николай их привез Кате в первый свой отпуск. А во второй – сделал ей предложение. Специально приехал на несколько дней накануне нового, 1981 года. После праздника должен был вернуться в часть. Они тогда гуляли по заснеженному городу, Николай, как всегда, шутил, восемнадцатилетняя Катя смеялась. И вдруг, став серьезным, Коля сказал:
– Катенька, я боюсь, что здесь тебя кто-нибудь заберет замуж. А я так не хочу... Я хочу, чтобы ты моей женой стала...
Конечно, девушка была согласна. Влюбленные сразу же отправились подавать документы в ЗАГС. Свадьбу назначили на 30 января. Уезжая, Николай был уверен, что в связи с этим радостным событием командир обязательно подпишет ему полный отпуск и у них с Катенькой будет настоящий медовый месяц.
Но он даже рапорт об отпуске написать не успел. Командир вызвал его сам:
– Вы направляетесь в Афганистан, – коротко сказал он.
– Я? – не по уставу выдохнул Николай. Нет, он не испугался и, в принципе, был готов, но в этот-то момент ждал совсем другого.
- Вы единственный из штурманов части не женаты. Поэтому выбор пал на вас. Вылет 30 января.
– Но на 30 января у меня в Ставрополе назначена свадьба.
Командир произнес всего три слова:
– Если любит, подождет.
Получив телеграмму: «Срочно приезжай, можем не увидеться», Катя вылетела в Туркмению. Добралась до Небит-Дага, и они успели попрощаться.
Может, успели бы и расписаться прямо там – военным, отправляющимся в зону боевых действий, в этом обычно идут навстречу. Но Николай так сам не захотел:
– Катенька, я не хочу, чтобы ты стала вдовой, – объяснил он любимой. – Придется свадьбу пока отложить.
45 лет прошло, но до сих пор, вспоминая их прощание, Екатерина Алексеевна не может сдержать слез.
...Их свадьба состоится ровно через год. А за день до бракосочетания Николаю Тютину будет вручен его первый орден Красной Звезды.
Вызываю огонь на себя
В этой части я буду цитировать строки песен, написанных в Афганистане ветераном спецгруппы КГБ «Каскад» Игорем Морозовым. Почему ветераны так любят песни фронтовых поэтов о войне... Потому что всего в нескольких строчках порой заложено то, что пережито и пройдено ими самими и что они порой сами не могут выразить словами. Потому что не всякому легко это выразить словами. Многим легче хранить пережитое в себе.
Нас цветами встречали
И фугасами рвали –
Было дело –
Хлебнули чудес...
Да, чего-чего, а чудес в этой экзотической для советских парней стране хватало. Афганистан – уж точно страна контрастов и слияния времен. Племенные отношения и становление демократической республики, бедные лачуги с островками отвоеванных у скал делянок земли и дворцы знати, Рынки в Кабуле, забитые таким навороченным по тем временам товаром, какого в Союзе днем с огнем было не сыскать. Крестьянин на меже с сохой, запряженной волами, у которого дома мог храниться арсенал современного оружия...
А ты не машина –
Ты человек,
Глядит четырнадцатый век
Тебе в лицо
Сквозь прицел КПВТ.
Лояльность местных жителей к нашим солдатам часто напрямую зависела от времени суток. И днем улыбающийся в глаза духанщик ночью вполне мог участвовать в засадах или налетах. Даже ребенок мог выстрелить в спину.
Конечно, не все афганцы были врагами. Далеко не все. Были искренне преданные делу революции. Были обычные трудяги, вполне к шурави лояльные. Были настоящие друзья. В этом отношении раздираемый гражданской войной и межплеменными распрями Афганистан тоже был страной контрастов.
В той первой своей командировке Николай Тютин был авианаводчиком. Очень опасная работа. Боевых потерь среди авианаводчиков было больше, чем среди летного состава.
Авианаводчик выходил на боевую задачу с рацией в составе разведгруппы. Нужно было обнаружить лагерь или так называемое «большое скопление» душманов и подойти к ним как можно ближе. После передачи координат авианаводчик не покидал свою позицию, он по рации направлял вертолеты на конкретные цели и корректировал огонь. Вплоть до окончания операции.
Тут уже не афганские стихи на память приходят, а симоновские – помните, «Сын артиллериста», что все мы в школе учили. Про Леньку, который корректировал огонь наших батарей, пробравшись в расположение гитлеровцев.
Так тоже случалось... Только в Афгане были не немцы, а душманы. А авианаводчик Тютин координировал работу авиации, а не артиллерии. В остальном то же самое. «Вызываю огонь на себя» это называется.
И когда запылали
Огнем перевалы,
От разрывов дрожала
Броня ледников.
И в жестоких боях
Нам земли не хватало
В этом море огня
И высоких снегов.
... Даже много лет спустя, когда в семье Тютиных уже стали большими дети, которым нравилось бывать в горах, никто не произносил фразу «Пойти в горы». Конкретно эта формулировка для их отца с той первой поездки и на всю жизнь была равнозначна тем боевым задачам, которые он выполнял как авианаводчик. Поэтому я и написала о том, что с войны солдат до конца не возвращается... Сколько бы ни прошло лет, война продолжает греметь в его памяти и подсознании – даже когда наступает мир, когда рядом родные и любимые люди.
К счастью, в первую командировку Николая Львовича от пуль и осколков Бог хранил. Правда вот, от гепатита уберечься не удалось. Дважды болел... Там это многих «косило». В Афганистане еще та водица по речкам и арыкам текла – никакого биологического оружия не надо. Оно там было нерукотворным. В общем, отправили-таки врачи Николая Тютина в Союз на лечение. Ну а поправив здоровье, Николай к любимой в Ставрополь поехал. Свадьбу-то надо было сыграть, в конце концов.
Дежавю
Но в ЗАГСе влюбленных встретили совсем неприветливо. «Чуть за аферистов нас не посчитали», – разводит руками Екатерина Алексеевна.
– Я вас помню, – сурово произнесла дежурная сотрудница, глядя исподлобья. – Вы в прошлом году уже подавали заявление. Опять за талончиком пришли?
Пресловутые талоны в салон для новобрачных, которые выдавались при подаче заявления и действовали месяц – до регистрации брака. Да, в этих небольших магазинчиках действительно можно было купить кое-какие импортные шмотки совершенно без очереди и по госцене. И да – только по талону из ЗАГСа. Видать, у сотрудницы ЗАГСа на этой почве произошла профессиональная деформация...
Катя расстроилась – ей не такие слова услышать в этот день хотелось. А Николай, сжав ладошку невесты, снисходительно пояснил тетеньке.
– У нас такая традиция – каждый год жениться в одно и то же время...
... Но про глупую тетю счастливые влюбленные вскоре и думать забыли. 5 февраля 1982 года сыграли свадьбу. Поехали к месту нового назначения Николая – в Волгоград. Подрастала дочка Ксюша. Тютины ждали второго ребенка. И тут дежавю:
– Направляетесь в Афганистан, – услышал Николай от командира части, который сразу пояснил: – У вас в семье один ребенок, у остальных офицеров – по двое-трое.
– Жена второго ждет, – сказал Николай, прекрасно понимая, что приказа уже не изменить. Он очень переживал за жену. Незадолго до того Екатерина узнала, что у ее мамы – онкология. А тут еще мужа в Афган отправляют.
И Николай решил скрыть от жены, куда именно уезжает. Беременным волноваться нельзя. А потому сказал, что едет на сессию (благо учился в это время в академии), и убедил отправиться к родителям в Ставрополь, перевестись в ставропольский институт из Волгограда... Мол, так тебе о маме легче заботиться, и не одна будешь... Катя все приняла за чистую монету.
Но не мог же он год «находиться на сессии», потому позвонил жене якобы из Москвы, чтобы сообщить:
- Меня в Эфиопию отправляют военным советником. Ты не волнуйся. Там войны нет.
«Эфипия»
Они договорились, что Катя сообщит телеграммой, кто родился – мальчик или девочка. Николай сказал, что надо указать в адресе: мол, группа такого-то... Катерина растерялась: мол, что за группа.
– Это Посольство СССР, – не моргнув, соврал Николай. – Они передадут мне сообщение...
И они же с мамой направили телеграмму о рождении дочки, а чтоб точно дошла, дописали к указанной группе и страну Эфиопию, и столицу Адис-Абебу, и пункт назначения – Посольство СССР.
И стали ждать ответа. А его, естественно, не было. Катя себе уже всякого надумала: мол, наверное, Коля мальчика хотел. Из-за девочки расстроился... Потом сердиться начала.
Вскоре она получила письмо с фотографией, где муж запечатлен возле пальмы с обезьянкой, а на обратной стороне приписка сделана: «Кто-то угадает, кто у папы на руках?» Катя вложила в конверт свою фотографию с крошечной Лидочкой и с обидой написала: «А папа угадает, кто у мамы на руках?» Но письма приходили регулярно, а на Колю Катя долго обижаться не могла. И с нетерпением ждала его возвращения «из Эфиопии». Не поверила даже, когда кто-то из бывших сослуживцев при встрече сказал, что был в Кабуле и на аэродроме издалека видел Николая.
– А я так уверенно ему доказываю: мол, не он это был. Коля в Эфиопии военным советником... Я ж ему верила свято, – смеется Екатерина Алексеевна. – Потом он сам прокололся. Прислал в письме фотографию с местными. Я смотрю и ничего не понимаю. Мужчины какие-то в чалмах, светлолицые. Ну в сравнении с эфиопами, конечно... Я с этой фотографией к брату: «Сереж, говорю, посмотри, разве эфиопы такие бывают. Я думала, они чернокожие»... Брат, который, как потом выяснилось, был в курсе Колиной лжи во спасение, сделал серьезное лицо: «Нет, – говорит, – не все чернокожие, а только те, что живут на юге страны, а вот те, что на севере, – они светлее намного, больше на арабов похожи»... В общем, дурили меня, как хотели...
...Ну в конце командировки Николай уже и сам признался, где находится. Тем более что и друг его оттуда в Ставрополь вернулся, пришел рассказать, как там чего, и Катя уже после родов оправилась, и маме ее немного полегче стало... А то, что муж ранен, Екатерина и без рассказов поняла, когда очередное письмо его получила. «Мама, оно госпиталем пахнет», – тихо сказала она.
Николай действительно был в госпитале. Вторая командировка потяжелее первой оказалась. Намного. И досталось ему по полной. И ранен он был не единожды, и контужен серьезно. Да и по возвращении домой еще долго ночами «воевал»... За успешное участие в военных операциях 1986 года Николай Тютин награжден двумя орденами Красной Звезды.
Я сын того солдата
Здоровье Афган, конечно, подкосил очень сильно. В 1993 году в 38 лет майор Тютин уволился в запас.
Но дом, семья всегда были и остаются его тихой пристанью, его тылом. В 2000 году семья стала больше – у Екатерины и Николая появился сын, 11-летний Алеша. Катя работала тогда в детском туберкулезном санатории, и к ним привезли мальчика-сироту. Она сразу приметила его среди других, потянулась к этому ребенку. Часто с ним разговаривала, и Леша доверялся ей, как взрослому другу. Он был из неблагополучной семьи. Знал, что папа умер, а мама пропала. И все мечтал ее найти. А Екатерина Алексеевна уже знала, что и матери Алексея тоже нет в живых. А мальчуган просил: «Давайте в «Жди меня» напишем, может, они мою маму найдут»...
Ком в горле стоял, а потом состоялся семейный совет, где было решено забрать Алешу.
– Я пришла на работу утром, а Леша увидел меня, раскинул руки, бежит ко мне и кричит: «Екатерина Алексеевна! Мне сон приснился, что я свою маму нашел!». Я говорю: «Лешенька, ты хочешь, чтобы я была твоей мамой?»... Он выдохнул: «Да!». Мы прямо там, в коридоре, обнялись, плакали...
Алексей вырос хорошим человеком, окончил военное училище, стал офицером – как отец. Только служил не в авиации, а в подразделении реактивной артиллерии. И так же, как отцу, ему довелось воевать. Со СВО он уже вернулся – по ранению. Очень любит песню «Я внук того солдата, я сын того солдата, я брат того солдата, что защищал страну». Говорит: «Это про меня»... И его собственный сын Роман тоже когда-то так скажет, потому что уже в своем юном возрасте выбрал профессию – Родину защищать. И он тоже очень гордится своим героическим дедом. Да все внуки гордятся – их у Николая Львовича и Екатерины Алексеевны пятеро.
Фото из семейного архива Тютиных
