Завтра – очередная, уже 83-я годовщина освобождения нашего города от фашистских оккупантов. Это день, когда мы невольно обращаемся в мыслях к прошлому, все больше сравнивая его с настоящим.
Вспоминаем людей, которые – уставшие, промерзшие после долгого марша и бессонных ночей, не имея времени на отдых, сразу начали операцию по освобождению Ставрополя. Двадцать первый день января 1943-го в заметенном снегом городе был холодным и жарким одновременно.
Надо спасти Ставрополь
О событиях, разворачивающихся на Северном Кавказе в январе 1943 года, рассказывают собранные по крупицам воспоминания, фронтовые газеты и чудом сохранившийся уникальный документ — дневник редактора газеты 347-й дивизии «Знамя Родины» капитана Фомина.
После сокрушительного удара, нанесенного гитлеровцам в районе Моздока, советские войска продолжили наступление – освобождение оккупированных городов и сел Орджоникидзевского (Ставропольского) края. Частями 37-й армии были освобождены Ессентуки, Пятигорск, Минеральные Воды, Железноводск, Черкесск. Части конно-механизированной группы и 44-й армии освобождали центральные и северо-восточные районы края. Соединения 44-й армии продвигались в направлении Ставрополя с двух сторон: первая — с юга, вторая — с востока. К 18 января 44-я армия, имея в составе 347, 151, 271, 416 и 320-ю стрелковые дивизии, вышла на линию Ставрополь — Петровское. На подступах к городу 44-я армия получает приказ командующего Северной группой Закавказского фронта генерала Масленникова освободить Ставрополь и закончить тем самым очищение края от немецко-фашистских оккупантов. Эта задача была поставлена перед 347-й дивизией. С командирами полков дивизии командарм Хоменко говорил лично, объясняя необходимость освободить город, не дожидаясь утра, не останавливаясь на отдых.
«Я знаю, – сказал он, – что полки за сутки прошли с боями 40 километров. Люди устали. Но поймите, товарищи, надо спасти Ставрополь! Если мы не выбьем оттуда фашистов, через сутки от города останутся руины».
А командиры трех полков, которым предстояло штурмовать город, потом говорили со своими бойцами. Капитан Фомин в своем дневнике пишет о том, как напутствовал солдат командир 1179-го полка подполковник Гервасиев:
«Мы находимся на подступах к Ставрополю. О значении этого города говорить не приходится. Это краевой центр, важный стратегический пункт на Кавказе. На нашу долю выпала великая честь освободить этот город. Мы с вами безостановочно гоним немцев с Кавказа уже на протяжении многих сотен километров. Неужели у нас не хватит сил, чтобы покрыть новой славой боевое знамя части во имя освобождения Родины от немецко-фашистских захватчиков».
Штаб дивизии планировал проведение операции по освобождению Ставрополя следующим образом: 1175-му стрелковому полку под командованием майора Короткова, хорошо знавшего родной город, был поручен самый сложный участок.
Нужно было перерезать дорогу Надежда — Ставрополь и ударить по железнодорожному вокзалу, где были сосредоточены главные силы немцев. 1179-й полк подполковника Гервасиева заходил в город с северо-западной его стороны. Командиру 1177-го стрелкового полка майору Львову предстояло действовать на стыке двух полков. Полкам были приданы артдивизионы.
Бывший комиссар 1177-го полка Эйдельсон впоследствии вспоминал:
«Заслуга 347-й стрелковой дивизии не столько в освобождении, сколько в спасении Ставрополя от дополнительных бед. Заслуга командующего
армией генерала Хоменко в том, что он не стал дожидаться подхода всех дивизий, которые по предварительному плану должны были освобождать Ставрополь, а использовал измотанную в боях, но замечательно собранную и дисциплинированную
347-ю стрелковую дивизию. Заслуга командиров полков в том, что они не стали развертывать бой за Ставрополь «по правилам», а с ходу начали проталкивать в город мелкие подразделения, надеясь совместно с населением создать в лагере противника панику, сорвать замысел врага по полному разрушению города, вытолкнуть противника из города ночью, сохранить жизнь населению».
Он писал о России за час перед боем
В любой войсковой операции первой всегда идет военная разведка. Так было и при штурме Ставрополя. Разведгруппа лейтенанта госбезопасности Ивана Булкина с немцами столкнулась дважды. В первый раз на углу проспекта Октябрьской Революции — улицы Дзержинского. В этом бою Иван Булкин был ранен дважды, но из строя не выбыл. Второе боестолкновение — уже с факельщиками (теми самыми, что выполняли приказ своего командования о поджоге значимых объектов городской инфраструктуры и зданий, представлявших архитектурную ценность), произошло в районе дома 92 по проспекту Карла Маркса (до войны он назывался проспектом Сталина, немцы переименовали его в Главный проспект). И полученное здесь третье ранение для лейтенанта Булкина оказалось смертельным. Женщины, жительницы окрестных домов, втащили раненого офицера во двор, пытались оказать помощь, но ничего не помогло...
Согласно донесению командира 347-й дивизии Селиверстова, группой Ивана Булкина было уничтожено порядка 150 немецких солдат и офицеров, подбиты танк и бронемашина... Комдивом и комиссаром Беловым было подготовлено представление на Булкина (на звание Героя Советского Союза — посмертно). Но потом погиб и Селиверстов, еще позже была расформирована 44-я армия. .. Шла война, наши войска развивали наступление, сколько их было тогда — таких «недонагражденных героев»...
После войны присвоения звания Героя Советского Союза Ивану Гурьяновичу Булкину пытался добиться его друг Николай Евстропов, с которым они вместе до войны занимались в одном литературном кружке в городе Куйбышеве. Он все узнал о подвиге Ивана, о его последнем бое в центре Ставрополя, собрал характеристики из райкома, статьи из «Волжской коммуны» и через партком завода имени Масленникова, где Иван Булкин начинал когда-то свою трудовую жизнь... Но Героя (посмертно) Ивану Булкину так и не присвоили, а вот улицу в Самаре его именем назвали. В Ставрополе к тому времени улица Булкина уже была. Сейчас уже мало кто помнит, что до Великой Отечественной войны эта небольшая улица рядом с площадью Ленина называлась Торговой. Дело в том, что и сама площадь тогда была таковой. И по улице, примыкающей к площади, двигались на ярмарку повозки и подводы, запряженные лошадьми и даже верблюдами... Все это осталось в прошлом. Вскоре после освобождения города от оккупации Торговая улица получила новое название... Уже 13 мая 1943 года ей присвоили имя младшего лейтенанта госбезопасности Ивана Булкина – геройского парня, боевые заслуги которого отмечены орденами Красного Знамени и Красной Звезды.
Когда Иван Булкин на главной улице совсем незнакомого ему города Ставрополя принял свой последний бой, ему был всего 31 год. Но он успел прожить яркую жизнь — во многом типичную для его поколения, но в чем-то — очень неординарную. В том, что мальчишка из богом забытого мордовского селения Шилан, окончив семилетку, идет работать на самарский завод, а потом продвигается по комсомольской линии, ничего удивительного нет. Поражает то, что этот самый пробивной мальчишка сочиняет стихи — может, и не совсем поэтически красивые, но очень искренние. Пройдя школу фронта, школу НКВД и снова фронта, Иван в душе остается лириком. Даже некоторые письма жене и маленькой дочери он пишет в стихах.
…В кармане гимнастерки погибшего Ивана Булкина его боевые товарищи тоже нашли стихи — сложенный вчетверо исписанный карандашом листок в бурых пятнах крови. Не все можно было разобрать. Но слово «Родина» читалось в последних стихах Ивана Булкина отчетливо.
Самарская поэтесса Майя Борисова посвятила погибшему поэту такие стихи:
Он писал о России
За час перед боем,
Он в атаке прикрыл эти строки собою.
Мне было поручено освободить мою родину
Это строки из письма командира полка Андрея Короткова к жене, которая находилась в эвакуации: «Мне было поручено освободить мою родину, где я родился и вырос. Я это выполнил с честью». Правда, Андрей Емельянович не уточнил, что первым войти в Ставрополь ему было «поручено» по его личной просьбе, которую комдив, конечно же, выполнил.
Майору Андрею Короткову знание города, безусловно, очень помогло при выполнении поставленной перед его полком задачи. Он вывел своих бойцов по руслу Ташлы через развалины завода «Красный металлист» к вокзалу и завязал бой. Эффект неожиданности и героизм наших солдат сломили сопротивление немцев...
Конечно, 36-летний комполка до конца своей короткой жизни помнил этот ночной бой за родной город и солнце, поднимающееся над заревом зданий, которые немцы успели поджечь. Что он чувствовал тогда, можно только предполагать. Сам Андрей Емельянович свои эмоции умел держать в узде. О себе вообще рассказывать не любил. Характер-то с детства оттачивался, причем в прямом смысле. Отец, Емельян Германович, всю жизнь работал на каменном карьере, и сын туда пошел, едва окончив пять классов. Родителям надо было помогать сестренок на ноги ставить. Но вечернюю школу Андрей окончил. Хотел учиться. И все же жизненный путь определила армия. Призвался на срочную, а там уж командиры разглядели в серьезном не по годам пареньке стальной характер и волю. Посоветовали учиться военному делу в училище Он поступил в пехотное. Так Андрей Коротков стал кадровым офицером. Служил в Днепропетровске, а война застала его в Бессарабии. Так что воевал с первого дня.
Уже в 1941-м за бои под Ростовом комполка Коротков был награжден орденом Красного Знамени. Дивизионная газета писала о нем: «Вначале, если Коротков чем и выделялся, так это своей скромностью, молчаливостью, внешней опрятностью. На груди у него сверкал орден Красного Знамени. Где, в каких боях и походах удостоился он почетной награды, он никогда никому не рассказывал. Однако те, кому довелось близко с ним общаться, знали, что это человек большой воли, энергичный, опытный и дисциплинированный, требовательный к себе и подчиненным»...
В день освобождения Андрею Емельяновичу удалось повидаться с матерью. Он за свою семью наверняка переживал, и не зря. Накануне вечером, когда наши только подходили к городу, в дом Коротковых на Карабинской улице прибежала соседка, шепнула хозяйке: «Бери детей, Варвара, уходи из дому, сховайтесь где-нибудь, пока немцы не уйдут»... Она откуда-то узнала, что семья Коротковых оказалась в расстрельном списке... Но все обошлось. Утром, когда город встречал своих освободителей, и Варвара Федоровна уже вернулась домой, на улицу въехал немецкий автомобиль, что вызвало некоторое смятение: неужто немцы? Но когда из машины, остановившейся у дома Коротковых, вышел советский офицер, оцепенение вмиг исчезло.
– Это ж Андрей! – крикнул кто-то. Сразу из всех домов сбежались соседи, обступили майора плотным кольцом, обнимали, спрашивали о своих мужьях, сыновьях, которые тоже на фронте — не встречал ли, не слышал ли о них чего... Ведь за полгода оккупации никто никаких вестей с фронта получить не мог... Варвара Федоровна тщетно пыталась пробиться сквозь толпу, пока кто-то не крикнул зычным голосом: «Да расступитесь же вы, дайте матери сына обнять!»... И она припала к его груди и тихо плакала... Это были слезы счастья, которому только два часа было отмерено. Наступление наших войск развивалось стремительно, дольше задерживаться времени не было. Потому комполка Коротков и воспользовался трофейной машиной, чтобы успеть хотя бы повидаться с родными.
Его наверняка тоже переполняли и чувства, и эмоции.
... В ту короткую встречу в день освобождения Ставрополя Андрей Емельянович попросил родных, чтобы они забрали к себе его жену и сына — вместе все же легче переживать тяготы войны. И Нина с маленьким Борей приехали в Ставрополь.
В сентябре 1943 года уже подполковник Андрей Коротков был назначен заместителем командира 347-й дивизии, которая участвовала в освобождении Кубани, Дона и Украины.
«Фрицев бьем крепко, – писал Коротков жене Нине. – Скоро близится развязка, и, когда победно завершим войну, снова заживем по-старому. Я порядком устал и с удовольствием отдохнул бы возле тебя. Ведь я все время нахожусь в поле и окопах. Очень хотелось бы пожить среди людей в городе»...
Не случилось ему ни отдохнуть, ни пожить, ни увидеть больше своих родных и любимых. Но живы память о нем и имя – его родная улица уже больше полувека называется улицей Короткова...
Свой последний бой замкомдива Коротков принял в Мелитополе 21 октября 1943 года. За этот город бои велись ожесточенные — за каждый дом, улицу, переулок, квартал. Немцы за время оккупации превратили Мелитополь в неприступную крепость — даже дома были соединены ходами, сообщениями и траншеями, город со всех сторон был изрыт глубокими противотанковыми рвами. Так что его освобождение далось ценой огромных потерь. Подполковник Коротков погиб, как настоящий солдат и герой. Боевые товарищи похоронили командира с воинскими почестями в центре освобожденного города, а потом, когда в Мелитополе создавали Мемориал славы, прах был перенесен под плиты этого монумента. Радует, что Мелитополь с 2022 года – снова наш. Значит, и память воинов-освободителей, которые покоятся под плитами, никто не потревожит: ни фашиствующие «великие укры», ни иностранные наемники, которые тоже любят глумиться над нашей памятью, историей и святынями. Но ничего, дождутся освобождения от фашистской оккупации и другие исторически и духовно русские города на территории нынешней Украины. За это и идут сегодня в бой наши парни – правнуки солдат Великой Отечественной.
Трагедия нынешних граждан Украины очень наглядно и страшно подтверждает истину: «Без прошлого у народа и страны нет будущего». Мы не можем себе позволить иметь короткую память. И мы помним. Вот и сегодня – вспоминаем тех, кто освобождал Ставрополь. Их имена выбиты на мемориальных плитах у монумента на Комсомольской горке. Многие из воинов, отдавших жизнь за наш город, покоятся под этими плитами. И каждый год 21 января люди приходят к Вечному огню и приносят живые цветы.
Снимки из фондов Государственного архива новейшей истории Ставропольского края
