Продолжение. Начало в № 147, 153-154, 160, 171, 188-189 за 2023 год
Дух противоречия
Я тот самый хвостик, который чаще всего доводит до белого каления мою сестренку Аннушку. Ей-то уже десять лет, а мне ещё нет и четырех. Но она без меня никуда. Мамуля так нас научила: только вместе.
Почти постоянно наш двор устраивает набеги на яблоньку во дворе дяди Миши и тёти Маро Силикашвили.
И надо же, чтобы случилось именно так. Двор чистенький, аккуратный, только вот беда – растет яблонька во дворе, и вся ее крона заваливается на улицу. То-то можно поживиться. И мы, как саранча, надкусываем яблоки и тут же выбрасываем. Есть их невозможно.
Сама Анечка за дичкой не лезет, ей приносят, ну а я в сторонке наблюдаю. Однажды отворились ворота, и вышел к команде «грабителей» сам дядя Миша и скомандовал: «А ну-ка все сюда!». И начал с улыбкой приглашать. Видя доброжелательность дяди Миши, те, что посмелее, постарше, подходили и срывали каждый небольшие дички. Конечно есть их никто нe стал, надкусив, тут же выбрасывали. Испорченных оказалось много. Выпучив глаза, все уставились на дядю Мишу. А он, довольно крякнув, позвал: «Маро!». И эта очень симпатичная женщина вынесла целое плетёное лукошко настоящих небольших яблочек. У всех нас потекли слюнки. «Так вот, ребята, что получается. Посмотрите на землю, сколько яблочек могли порадовать и вас, и нас. А так тётя Маро угощает только половинками яблочек».
Некоторые покаянные головы поникли. Понимала пацанва, что не права, что действительно так нельзя. Надо бы подождать, пусть поспевают яблоки.
И решили старшенькие: не срывать, а охранять. Наша дворовая команда, более спаянная, домашняя, но голодная, а вот со всех улочек подбирались такие жадные, неуправляемые и совсем не голодные ребята. За ними трудно, но надо следить. И наши пацаны пообещали: не только охранять, но и учить бесшабашных, разудалых «хозяев жизни» человечности, доброте, пониманию. И долго потом старшие ребята действительно ходили и, выполняя завет, данный дяде Мише, старались, как могли.
Наконец дух противоречия, вначале возникший между дядей Мишей-тетей Маро и бывшей «саранчой», почти утих, так как обе стороны с чистой совестью выполняли свои обязательства.
Кому что досталось?
Рядом с домом дяди Миши Силикашвили жил одинокий мужчина – дядя Юра, вероятно, со своим сыном. Звали мальчика Игорь, и было ему лет 6-7. Он никогда не выходил на улицу к нам, но мы видели, какой он ухоженный, одет на зависть, почти всегда в одежде матросской. А дядя Юра был очень едкий, колючий человек. Делал нам всяческие замечания, напутствия, навешивал всем клички.
Многое выветрилось со временем из моей памяти. Он, например, Анечку, сестричку мою, вначале «павлином» называл, но потом спохватился и тут же пояснил: ходит, наблюдает за всеми. Везде её глаза и уши, все её слушают. Я же у него была «лягушка». «Вытаращит свои глазищи и не моргает, всё интересно ей». Это он так пояснял.
Володьку Мардояна дядя Юра наградил словом «кувалда». Володька был небольшого росточка, но с большой силой воли, сам занимался, качался. И надо сказать, что мышцы у него были крепкие и руки действительно сильные.
Витя Лезин стал «бутыльщиком», так как его отец собирал бутылки и сдавал их в приёмный пункт. Помогал семье.
Мою подружку Верку Пшеничникову всегда можно было найти на вишнёвом дереве во дворе, поэтому прозвал ее «кукушкой». Но Верка знала, когда должна прийти мать, и, как подорванная, слетала с дерева, после чего в пять минут всё было подметено, все убрано. Тётя Маруся любила чистоту и порядок, и гоняла Верку постоянно.
Её братец – Пшеничников Антон был прозван «дятлом». Книг было мало, и он одну и ту же книжку мог по многу раз перечитывать.
Две подружки-соседушки Валюша Тюркова и Женечка Савенка стали у дяди Юры «иголкой с ниточкой».
Баба Катя – «золотые ручки»
Жила у нас во дворе старенькая бабушка Касаткина. К ней потоком шли люди, даже в очередь записывались. Она никому не отказывала в помощи, всех старалась обогреть добрым словом.
И сама я оказалась в роли пациентки. Стал у меня нарывать палец.
– Пойдем к бабушке Катюше, может, она поможет, – сказала мама.
Бабулечка уже на покой собралась, но, увидев меня зареванную, дрожащую, подошла ко мне, посмотрела на мой набухший палец и произнесла слово «волос». Затем усадила на маленький стульчик, лицом к шкафу и стала что-то делать. Я её не видела, только чувствовала, как гладит она мои волосы. Затем бабушка Катя наклонилась ко мне и что-то прошептала. Я не поняла, только почувствовала, как бабулечка прокалывает мой многострадальный пальчик. Пошла какая-то водица. Бабулечка взяла в руки тряпицу, приложила к моей руке, промокнула, наклонилась ко мне и вновь что-то прошептала. И опять я ничего не поняла. Она улыбнулась мне. «Бери своё сокровище и спокойной ночи», – это уже обратилась она к моей мамочке. Никакой боли я не чувствовала.
Утро, как обычно, началось с толкотни в комнате, собирались с Анютой в школу. Умылись, поели, и уже у порога мама вдруг спросила: «А как твой пальчик?». Мы остановились. Я протягиваю обе руки, но ни я, ни Аннушка, ни мама ничего не увидели. Пальцы как пальцы, но какой же из них так мучил меня?
Вот какая у нас жила бабушка Катенька – «золотые ручки». И большое доброе сердце.
Таиса БАКАЕВА
