Владимира Макарова в Ставрополе и за его пределами знают в первую очередь как тележурналиста. Однако есть у него и другая, не менее, а может, и более творческая сторона: Владимир автор песен и стихов, которые пишет всю сознательную жизнь для себя, для друзей и близких. Многие из них он на днях исполнил на творческом вечере, состоявшемся в Центральной библиотеке Ставрополя.
Владимира Макарова можно было бы назвать бардом, если бы это слово не было изрядно заезжено и опошлено графоманами в заношенных свитерах. Да и слишком уж оно узконаправленное. Макарову больше подходит другой образ, пришедший мне в голову, когда я его слушал: поэт, который был вынужден зарабатывать на жизнь прозой. Во времена, когда проза требовалась особенно мускулистая, Владимир молча уходил из журналистики, брал паузу. При этом, в отличие от многих коллег, он никогда не строил из себя непонятого гения и жертву, а смотрел на жизнь философски.
– Таким журналистам, как я, наверное, сегодня места нет. Но это и моя вина, мне не удалось найти людей, с которыми мы могли бы делать все, как сами хотим, – говорит Владимир.
Один из таких периодов пришелся на ранние 90-е, о чем были написаны следующие строки:
Безразличие утром ранним
Ранит сердце взглядом бараньим.
Мы уже у последней грани,
Будь то лежбище на диване
Или мутные реки брани,
В коридоре с горшком герани.
И художник под небом сизым
Примеряет на шею вожжи,
Навсегда отложив эскиз,
Просто больше уже не может.
Безразличие в полдень душный,
Взяв за глотку, удавом душит.
Кто-то шаркает и подслушивает,
Кто-то харкает и прислуживает,
Кто-то все из тебя выуживает,
Откровенностью обезоруживая.
Открою вам маленький секрет: если вы не понимаете какой-то текст, то в 90% случаев в этом виноваты не вы, а тот, кто его написал (еще 10% оставим науке, да и то там о многих вещах всё-таки можно рассказать человеческим языком). Так вот, стихи Владимира Макарова всегда просты и понятны, в них не бывает второго дна и уж, конечно, «фиги в кармане». Автор не стремится поставить себя выше слушателя псевдоинтеллектуальными размышлениями обо всем на свете. Сам Владимир говорит о поэзии, как о дневнике мыслей и чувств. И действительно, часто его тексты – это наблюдения, картинки из жизни, зафиксированные и рассказанные образным языком рифмы. В результате рождаются вот такие пронзительные стихи:
За окном по белу снегу
Старики идут за хлебом.
Кто кого ведёт за руки?
То ли он? То ли она?
Прижимаются друг к другу,
Ветер снег несёт по кругу,
Словно хочет на поруки
Взять их снежная страна.
Эти скользкие дорожки
И коварные порожки
До ближайшей хлебной лавки
Нужно, как высотки, взять.
Купят хлеба, а на сдачу
Он, наигранно дурачась,
В том отделе, где булавки,
Ей позволит «загулять».
А потом назад дорога.
Даже радостно немного.
Путь их чист, как своды церкви,
Серебрится старый двор.
А она булавкам рада,
Как заслуженным наградам.
Значит, чувства не померкли
И не высох разговор.
Я давно слежу за ними -
За чужими, но родными.
Их фигуры, как пометки
У романа на полях:
Это то, что очень важно,
Может, больно, может, страшно,
Но склонились даже ветки
В знак почтенья на ветрах.
Старики идут за хлебом
И по снегу, и по небу,
И всё выше с каждым годом
Поднимается их ход.
А они идут сквозь вьюгу,
Прижимаются друг к другу,
Словно знаки шлют народу,
Кто и как его спасёт.
Религиозное мировоззрение Владимира Макарова строится на парадоксе.
– Я глубоко верующий человек, при этом атеист, – рассказывает он о себе. – Я очень тонко чувствую мир через ощущения. Но есть еще что-то другое, чему я практически беспрекословно следую, потому что если ослушаюсь, то, как мне кажется, будет плохо. Будет просто плохо, тяжело, жизнь начнет терять смысл. Я называю это верой.
Есть в творчестве автора место и для совсем серьезных тем. Например, стихотворение «Могилы героев» хоть и посвящено Великой Отечественной войне, но сегодня, когда Россия вновь сражается за свободу и независимость, звучит особенно актуально и жизнеутверждающе, несмотря на горечь утрат.
С чего начинается Родина? С боя.
И с боли тяжёлых утрат,
С погибшего в поисках правды героя,
С могил безымянных солдат.
За Родину бой – не за землю сырую,
Но бой за отеческий кров,
Где сердцу светло, где не лгут, не воруют
И где не растят холуёв.
И сваями в землю входили могилы,
Фундамент Отчизны крепя.
Здесь будут не храмы, не банки, не виллы,
Но просто – родная земля.
О, сколько их было, безвестно пропавших
В холодных объятьях земли,
Любимых и любящих, дерзко мечтавших
И сделавших всё, что могли.
Могилы героев – пристанище веры,
Что мы не отринем отцов,
Что мы не сдадимся на милость химеры,
Не станем в ряды подлецов.
Могилы героев – как Красная площадь,
Как лобное место, как суд,
Как запах, наполнивший майскую рощу,
Когда в ней деревья цветут.
Как и любой поэт, Владимир Макаров продолжает искать ответы на извечные вопросы человеческого бытия.
– Я думаю, что посредством интеллекта Вселенная размножается, – рассказывает он. – Потому что интеллект способен создать те структуры и ту систему законов, где может зародиться жизнь. Когда человеческий ум занимается творчеством, он точно так же создает такие пространства, где может зародиться жизнь. И этот процесс бесконечен. А это значит, что Вселенная не даст интеллекту погибнуть.
