Россия и мир в фокусе глобального кризиса

Владислав Секачев
«Вечерка» продолжает тему мирового финансового кризиса. Сегодня мы предлагаем вниманию читателей интервью с деканом, заведующим кафедрой, доктором экономических наук, профессором Ставропольского государственного университета, заслуженным работником высшей школы РФ Петром
АКИНИНЫМ.
- Петр Викторович, почему Вы сочли необходимым поговорить на эту тему?

- Потому что нынче информационная ситуация такова, что простому человеку очень трудно продираться через звучащую с экранов телевизоров терминологию и понять причины и последствия мирового экономического кризиса для себя. А между тем экономика очень тесно связана с психологией. Поэтому важно, чтобы не случился кризис «в головах». У нас на факультете прошел ряд семинаров с участием бухгалтеров, финансистов, предпринимателей. Читались проблемные лекции для студентов. Мы разобрались в этом вопросе. Но наша задача и в том, чтобы доходчиво донести наше понимание ситуации до более широкого круга людей, в том числе - и неспециалистов.

Кризис — это болезнь. За ней - выздоровление

- Так что же это за зверь такой — финансовый кризис?

- Финансово-экономический кризис можно сравнить с болезнью. Это начало противоречий внутри системы, что может привести в конечном итоге к взрыву.

Есть теория циклов Николая Кондратьева, и согласно ей раз в 50 - 60 лет такие кризисы на планете происходят, в том числе и локальные — раз в 10 - 12 лет.

В 1998-м мы пережили не глобальный, а локальный кризис. Мировой же случился в 1987-м, сейчас накатилась новая волна.

Любой кризис — это атрибут рыночной экономики. А главное противоречие, которое к нему привело, это противоречие между материальным и виртуальным. Стол, стул, нефть, станок — это все материальное. Деньги, векселя, облигации, закладные — это виртуальные вещи.

Феномен мировой экономики заключается в том, что в конце XX века на земном шаре стала объективно доминировать финансовая экономика. Чтобы ускорять производство, необходимо было ускорять движение денег, движение нематериальных ресурсов. И они усложнились очень сильно. Ведь что такое банк на Западе? Он предлагает 200 видов продуктов, у нас — 7 - 10, страховой бизнес — 500, у нас - порядка 50 - 70. И что произошло? Произошло рассогласование материального и виртуального. Причем на удивительном политическом фоне: ведь фактически был создан однополярный мир. И это здорово отразилось на мировой экономике.

Финансовый эгоизм — причина мировых бед

- Как?

- Очень просто и сложно. Ведь в чем измерить товар? В деньгах. А в чем измерить деньги? В том количестве товара, который можно купить на эти деньги. Получается, что деньги — это улыбка чеширского кота. Кот ушел, а улыбка осталась. Подобно алхимикам, которые искали философский камень, экономисты всех времен и народов искали тот эквивалент, с помощью которого можно измерить стоимость товара. До сих пор не нашли! Пробовали шкуры, раковины, драгоценные металлы. Деньги пришли на смену всему. Но изменился сам инструмент их использования в процессе обмена, он сильно усложнился: появились фондовые рынки, ценные бумаги.

Когда в 1987 году ударил кризис, начали искать, как же из него выходить. Придумали: нашли так называемые деривативы — это очень сложная производная ценных бумаг. Брали очень рискованные малоликвидные ценные бумаги и смешивали их с высоколиквидными. Но финансовый эгоизм однополярного мира привел к тому, что этих деривативов было выпущено на 516 триллионов долларов (!). Весь валовой внутренний продукт мира — 50 триллионов. В Штатах - 16 триллионов, а бюджет Америки — 3 триллиона. Надули пузырь. И в него влез весь мир. И это при том, что экономика США объективно доминирует в мире: 25 процентов объема производства планеты приходится на США. В деривативы влезли крупнейшие мировые компании. Отсюда эффект домино.

Паниковать
не надо!

- Нам долго рассказывали, - продолжает Петр Викторович, - что у нас тихая гавань, и нас кризис не затронет. В какой-то степени это верно, потому что нашу экономику все еще назвать рыночной можно с большой натяжкой. Фондовый рынок у нас пока недостаточно развит, неразвиты и другие инструменты. Казалось бы, чего нам опасаться? Но как только мы создали открытую экономику, убрали железный занавес, мы стали частью всего мирового экономического пространства, и очень многие вещи — не напрямую, но тем не менее коррелируются с макроэкономическими показателями. К примеру, во всех голубых фишках 40 - 50 процентов зарубежного спекулятивного капитала. И это при том, что Россия фактически стоит у черты по износу основных фондов.

Сегодня мы вспомнили, что деньги — это кровеносная система экономики, что банки — вены, и у них не должно быть тромбов. Но на каком-то этапе мы об этом подзабыли. А деньги нужны, и все крупные компании — Газпром, РАО ЕЭС, Сбербанк пошли на Запад, брали кредиты под гарантии государства. У нас внешний долг крупных компаний под гарантии государства — около 500 млрд долларов.

- Как это может сказаться на обывателе?

- Прежде всего паниковать не надо. Правительство серьезно обезопасило вклады населения: вместо недавних 400 тысяч есть большая сумма – до 700 тысяч рублей. Так что вклады не прогорят. И на ценных бумагах, и на вкладах люди не потеряют, это вне всякого сомнения.

- Какие еще положительные моменты кризиса Вы видите для России?

- От нас ушел спекулятивный капитал. У нас есть прямые инвесторы, в том числе и в Ставропольском крае. Но успокаиваться на этом все же нельзя. Уже встал рынок недвижимости, агентства без работы. Затормозилась ипотека: увеличилась сумма первоначального взноса, очень жесткие кредитные требования, и без того недоступное жилье стало еще недоступнее. Ясно, что затормозится строительная отрасль, ясно, что без работы останутся оценщики, страховщики и брокеры, которые занимались, к примеру, автокредитами. Кризис ударит по финансистам. Некоторые банки вообще перестали давать кредиты, некоторые подняли ставку на 2 - 4 процента.

Но я вижу и другие позитивные вещи: от слов к делу перешла Федеральная антимонопольная служба. Правительство дает сигналы, и на них следует реальная реакция. Я прогнозирую, что то же самое произойдет и на рынке пищевых продуктов.

В экономике в целом произойдет «чистка» от лишних денег, за этим последует реструктуризация: будут более активно работать процессы слияния-поглощения. Но тут государство должно работать на опережение - быть своеобразным индикатором этих процессов, чтобы люди не пострадали. Ведь экономика должна базироваться на прозрачности. А прозрачность зарубежных банков, компаний на 20 - 30 процентов выше, чем у нас. В России пытались в крупных нефтяных компаниях отделить добычу нефти от реализации — ничего не вышло, и потому западный капитал с большим опасением идет к нам. Поэтому, говоря о многополярном мире на планете, мы должны думать и о многополярном мире внутри страны.

Записала

Лариса РАКИТЯНСКАЯ.

Комментарии

Авторизуйтесь, чтобы оставить комментарий. Это не займёт много времени.

1

Другие статьи в рубрике «Общество»

Ростелеком. Международный конкурс журналистов