Урок из 41-го

Михаил Василенко

Не хочу жить в стране, которая всегда к чему-то готовится и никогда ни к чему не готова. Не могу уважать государство, которое собственные промахи, глупости, преступления искупает страданиями, а то и кровью народа. Не понимаю народ, который все это терпит, терпит, терпит…

У черного юбилея начала войны думающая Россия опять ломает голову: как такое могло случиться тогда, летом 41-го? В чем причины невиданных военных катастроф и неслыханных потерь? Вероломство врага? Просчеты политического руководства СССР (читай – Сталина)? Неготовность именно к оборонительной войне в свете тайных умыслов о покорении Европы? Репрессии, умертвившие множество светлых голов и приучившие остальных к параличной покорности и страху? Исконная беспечность как неотъемлемая часть  российского менталитета (навроде «Гром не грянет…»)? Бездарность и безграмотность командиров, помноженные на большевистский фанатизм? Все это и многое другое в совокупности, за что народ заплатил выкошенными поколениями, миллионами и миллионами неродившихся детей, подорванным генофондом?..

Разобраться, действительно, непросто, но очень надо. Чтобы больше не наступать на одни и те же грабли.  Чтобы наконец-то во всеоружии встречать любые угрозы, в том числе и военные. Не так, как в 41-м.

Впрочем, почему только в 41-м? Даже беглый ретроспективный взгляд убеждает: наша временами могучая держава большинство войн начинала с позорных конфузов и неоправданных жертв. За два последних века так было в наполеоновских,  в кавказской, крымской, турецкой (за освобождение Болгарии), японской, финской, обеих мировых войнах. Наконец, в чеченской войне. И только стойкость, мужество, талант, жертвенность лучшей части народа позволяли, что называется, на зубах вытаскивать страну.

Значит, трагедия 1941 года – не случайность, а лишь звено в общей безрадостной для нас цепи событий. Значит, есть нечто, объединяющее, к примеру, Россию времен Николая I и Советский Союз эпохи Иосифа Виссарионовича. И можно смело предположить, что это нечто – авторитарная, неподконтрольная населению власть. Объективно сформировавшаяся в стародавние времена, она в том или ином   своем виде довлела над страной, озабоченная главным образом идеей самосохранения и привилегированного самообеспечения, в жертву чему неизбежно приносились развитие общества, свобода и права граждан. 

Эта модель государственного устройства может быть относительно эффективной лишь краткосрочно, так сказать, на мобилизационном отрезке. Ну, например, когда война уже началась, создавши угрозу для существования как народа, так и власти. Однако на перспективных магистралях общественной эволюции, требующих системного решения масштабных проблем, включения всех интеллектуальных ресурсов, авторитаризм сразу проявляет свою средневеково-феодальную сущность. Ее атрибуты и поныне ярко представлены в российской действительности, и всяк, имеющий голову на плечах, видит, какой обузой для страны стал рекордный по численности, небывало коррумпированный бюрократический монстр. Как мешают живому делу непомерная концентрация власти и финансов, задавленность общественных дискуссий, пренебрежение наработками ученых, да вообще профессионалов, если их точка зрения расходится с начальственной. Как пагубно психологическое закрепощение людей, позволяющее власти решать свои сиюминутные задачи, но губящее все и всяческие перспективы, ибо рабы, как в Древнем Риме, могут «сработать» водопровод, но обеспечить прогресс общества – никогда.

При таком раскладе - что в XIX, что в XX, что в XXI веках - пугающе велики риски принятия неверных или непринятия верных решений, а то и злоумышленного, своекорыстного заведения страны в тупик. Что, собственно, с особой силой проявляется в оборонной сфере, где за промахи (часто чужие) платят кровью. Где всё взаимосвязано, и нет мелочей. Где можно оснастить армию самым современным вооружением, но разворовать солдатскую тушенку или выдать сапоги на картонной подошве, и голодное разутое войско потеряет половину боеспособности.

Конечно, никакая форма государственного устройства не в состоянии автоматически гарантировать прогресс и процветание, страховать от ошибок и глупостей. Разумеется, порожденные веками политические реалии сегодняшней России никому не переломить в одночасье. Но должен быть, как минимум, вектор движения, равно как и само движение к цивилизации свободных, ответственных, инициативных людей. И это – наша лучшая дань памяти тем, чья жизнь оборвалась в 1941 году.

Комментарии

Авторизуйтесь, чтобы оставить комментарий. Это не займёт много времени.

1

Другие статьи в рубрике «Колонки»

Ростелеком. Международный конкурс журналистов